Гойда

– Басманов? – резко обернулся Фёдор.

Иоанн тотчас же поднял взгляд.

Стёпка закивал и пытался что-то молвить, да только терпения уж не было – Фёдор тотчас же метнулся к выходу. Он преодолел пролёты, не помня себя от тревоги и волнения. Сердце наполнилось чувством настолько мощным, что оно оказалось сильнее его. Басманов спустился по лестнице, едва не навернувшись на старых покатых каменных ступенях. Уж вдали коридора слышались возня да крики.

Фёдор влетел в покои отца и застал человек десять, склонившихся над ложем.

Среди них тотчас же признал Глашу да помощницу её. Иные были князья али опричники, водившие дружбу с Басманом. Сам Алексей же пробудился от цепких когтей сна – он исхудал за то время, что лежал ни живой, ни мёртвый. Да только удали своей никак не растерял. Будто впервые видел он всех людей, что столпились подле него. Старый воевода рычал зверем, ибо ослаб и не всё тело слушалось его воли. Каждое движение его пылало разнузданной яростью и страхом зверя, едва пробудившегося от спячки.

Фёдор растолкал людей, что преграждали ему путь, припал к ложу и крепко схватил отца за руку. Сперва Алексей не признавал никого и, верно, хотел ударить собственного сына, да только порыв тот во мгновение унялся. Басман-отец всё так же не мог говорить вразумительно, ибо разум его ещё дремал, но сердце подсказало знакомый образ. Волнение, гнев и ярость, охватившие Алексея в первые минуты его пробуждения, унялись, и он крепко сжимал руку сына.

Фёдор поднял взгляд на Глашу.

Подле женщины стоял кувшин с питьевой водой. Он щёлкнул пальцами и указал на него крестьянке. Глаша с поклоном подала питьё. Алексей вцепился в кувшин, как только сын поднёс его достаточно близко. Очнувшись от долгого сна, Басманов принялся жадно пить воду большими глотками.

Фёдор глубоко вздохнул и вскинул взгляд вверх, зажав рот рукой и скрывая счастливую улыбку.

Глава 8

В мягкий снег упали старые обглоданные куриные кости да пара круглых камешков. Меж них ходили вороны да галки – всё присматривались, не блеснёт ли в раннем солнышке медяк али грошик.

На треснутом крыльце, раскорячась, сидел убогий мужичонка. Глаза его, точно рыбьи, в удивленьи глядели вокруг, точно стараясь уловить больше всякого. Вихрастые рыжие волосы торчали во все стороны неровными клоками. Большой нос раскраснелся, как и щёки мужичка. Одет он был в холстину, да таким премудрым образом, что ежели и размотать сие, едва воедино вновь соберётся этот наряд.