Гойда

Фёдор свёл брови и глубоко вздохнул, мотая головой.

– Выходи его, Агаш, – приказал Басманов, вставая с табурета.

– Уж с Божией помощью, с Божией помощью, – ответила знахарка, осенив себя крестным знамением.

– И что за девчушки сейчас подслушивают нас за дверью? – спросил юноша.

– Девки-то? Сиротки безродные. Они и так дурочки убогие, не обижайте их почём зря, Фёдор Алексеич!

– Не буду, – усмехнулся Басманов. – Раз уж ты, Агаша, просишь за них.

С теми словами Фёдор направился к двери и покинул тесную душную комнатушку.

Он вышел в мрачный коридор. Мысли его мешались, пока он проходил от одного редкого факела к другому. Не заметил он, как в своих размышлениях оказался в просторном зале с выходом во двор. По правую руку от Басманова возвышалась большая белокаменная лестница. Фёдор поднимался, когда услышал свист. То был его отец.

– Я-то понадеялся, ты сейчас где-то по полям скачешь, – произнёс Алексей вместо приветствия.

Фёдор слабо усмехнулся и помотал головой.

– Нет, батюшка. Негоже службу оставлять, ежели средь ближних наших Иуда, – ответил юноша.

 – Как государь? Унялся его праведный гнев?

Алексей отмахнулся и помотал головой.

– Не уймётся долго ещё, – ответил мужчина, почёсывая подбородок. – Услужил нам Андрюшка, услужил! Ничего не сказать! Жил бы себе, как у Христа за пазухой! Нет же, неймётся ему, сучий он потрох! Знал бы – прирезал пса!

Фёдор коротко усмехнулся, глядя на негодование отца.

– Полно вам, батюшка, поминать подонка этого. Лучше напутствие дай.

– Ныне делай, что и ранее – служи государю. Злости не вызывай его, да ежели иной вор али изменник прогневает царя – так под ярость его не попадайся. За опальников не вступайся – сам видел, ещё больший гнев обрушишь на голову свою. Надобно оно тебе? А меж тем ты не сплоховал, Федя.

– Да какой же полудурок сплохует, ежели держал ты предо мною его, да безоружного? – спросил юноша, пожав плечами.

Алексей усмехнулся, окинув взглядом своего сына с ног до головы.

– Славный ты парень, Федька, да ловкий.

И рука у тебя тверда.

– А как иначе, при породе нашей? – усмехнулся Фёдор.

Слова те вызвали улыбку на лице бывалого воеводы. С радостною гордостью потрепал он сына по голове. Направились Басмановы наверх, к своим покоям.

– Государь велел ехать в Москву, – вспомнил Басманов-отец, пока проходили они по белокаменным ступеням, коврами устланным. – Ныне новый порядок учреждён будет. Да помилует нас Господь!

Алексей тяжело вздохнул, молвив эти слова.