Гойда

В голосе опричника звучал лёгкий укор, точно в речи той хранилось некое сожаление, некое утешение.

– Помилуйте, боярин! – шмыгнул носом мальчишка. – То пригрозили мне да мамке моей!

– И то припугнуло тебя боле, чем я? – усмехнулся Фёдор, через плечо поглядев на узника.

Фигура, искривлённая и замученная в колодках, едва сохраняла человеческий облик, особенно утопая в кромешном полумраке кремлёвских подвалов. Мальчишка судорожно замотал головой, глотая холодный сырой воздух подземелья.

– Кто? – тихо спросил Фёдор, глядя прямо ребёнку в глаза.

– Б… Булатов Иван! – дрожащим голосом бросил мальчик.

– Помимо того, кто? – спросил Басманов.

– Не знаю я! Правда, Богом клянусь, не знаю! – затараторил мальчик.

Язык от страха заплетаться начал, и едва внятно вылетали слова его. Молодой опричник встал в полный рост да потрепал парнишку по голове. Молча вышли сквозь мрачные коридоры во светлые горницы государевы.

* * *

Трели трещоток разнеслись над самым ухом Алексея Басманова.

Чудом изворотились скоморохи, отскочив от тяжёлой руки опричника, да пустились в пляс. Не было в них никоей боязливости – подшучивали дураки над боярами да воеводами, украдкой подглядывая лишь на величественную фигуру на троне. Покуда мягкая улыбка теплилась на губах великого государя, забава та продолжалась, и то и дело к столам опричной братии подскакивали и тотчас отбегали музыканты да плясуны. Алексей Басманов вытер рукою усы, по которым стекало сладкое вино, да всё поглядывал на распахнутые двери в залу. Духота стояла в палате, перенасытившаяся жаром от поданной дичи да рыбы.

– Чего ж, Алёш, не весело тебе? – спросил государь. Иоанн мягко улыбался, следя взглядом своим тёмным за безумною игрой красок скоморохов.

– Федька опять шляется где-то, – вздохнул Басманов, чуть откинувшись назад.

Государь заулыбался пуще прежнего.

– Пущай шляется, – взмахнул царь рукой, унизанной перстнями, да и продолжил глядеть за дураками ряжеными.

Один из скоморохов, одетый по особому замыслу какому-то, уж было начал приставать и к кравчим, что разносили чаши с вином.

Лицо его скрывала маска, к которой крепились длинные косы, что уж пылились и перепачкались, ибо волочились они прямо по полу. На шее навешано было бус столько, что звенели они, стуча друг о друга при каждом шаге, что и говорить о той резвости, коей предавался скоморох!

Длинное одеяние его походило на женский сарафан, красная ткань коего исшита бисером да атласными лентами.