Пеликан. Расплата за милосердие

Финтан согласно кивнул, и бледная улыбка чуть коснулась губ.

– Скоро оставим эту бухту позади, – протянул здоровяк, проведя по затылку. – Все разговоры, все оставим.

Эдвард взглянул на Финтана, как будто задал вопрос. Странным было не то, что капитан Брайт решил накануне поболтать, вместо того чтобы как следует выспаться. И даже не то, что собеседником был избран Рыжий Лис. И даже не то, что Эдвард сейчас смотрел, как будто ждал ответа на вопрос, собственно, не задав его. Самым странным было именно то, что Финтан прекрасно понял, что именно спрашивал капитан.

«Я собираюсь заговорить с тобой об этом лишь один раз, лишь сейчас. Ни через день, ни через месяц, никогда больше мы не заговорим об этом. Давай поклянемся в этом друг другу в эти последние часы в бухте Сан-Хулиан, и будем честны. Обещаешь мне ответить честно сейчас?»

Как-то так звучал очевидный, хоть и невысказанный вопрос в головах обоих, и Финтан кивнул, соглашаясь почтить последнюю ночь каким-то искренним признанием.

– Что у тебя за дела с генеральскими детками? – спросил Эдвард.

Улыбка Финтана стала заметнее и шла как бы изнутри. Взгляд устремился к морю, к той далекой сакральной грани, зовущейся горизонтом. Всегда на виду, всегда недостижимая, эта грань неба и моря медленно светлела.

– Если рассказывать все, то нам не хватит времени, – ответил Финтан. – Говоря коротко, у меня есть причины, и весьма серьезные, оберегать их.

Эдвард понимающе кивнул и поджал губы.

Он бы что-то еще сказал, но обрушился резкий порыв ветра. Пламя факела затрепетало, прижалось низко-низко. Огонь цеплялся из последних сил, но порой даже предельных усилий не хватало. Когда ветер стих, пламя не поднялось вновь.

Финтан шикнул от недовольства, ведь дотяни факел какой-нибудь час, не пришлось бы сейчас возиться. Поджав губы, Рыжий Лис исправно приступил к своему долгу дозорного и принялся снимать факел. Осторожно касаясь горячей и обжигающей деревяшки, он снял тряпье, чтобы снова пропитать.

Эдвард стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за тем, как Финтан высекал искру. Наконец пламя, прожорливое, но прихотливое, схватилось за растопку и хлынуло по факелу, возвращаясь в былое обиталище.

– Это месть? – спросил Эдвард, пока Финтан поднимал факел, возвращая в железные петли, вбитые в столб.

Рыжий Лис сосредоточенно хмурился и, вернув факел, стал разглядывать руки, замаранные сажей.