Пеликан. Расплата за милосердие

Он уже успел выискать того уж больно расторопного юнгу и жестами пообещал такую расправу, что парнишка с того дня стал нем как рыба.

– Да ну? – приподнял брови Дрейк, обводя всех взглядом и под конец глянув на Финтана. – А мне сдается, твою морду вот-вот размазали бы по палубе.

– Да за что? – удивился Макдонелл, прижав кулак к сердцу. – Призываю сих господ во свидетели, все было так: мы попросту несли каждый свою службу. Краем уха подслушал, как старина ворчит по безветрию, ну и стал я свистать ветер.

Френсис недоверчиво свел брови и весело хмыкнул.

– Так это ты насвистываешь нам бурю? – прищурился капитан.

Не зная, что и думать, матросы переглянулись меж собой. Суеверный страх бледной тенью пробежался на суровых лицах.

– Да кэп, это ж попросту брехня, – пожал плечами Рыжий Лис.

– Тогда на кой свистишь, бес? – спросил Френсис.

– При таком штиле и такой надежде народ будет рад, – пожал плечами Макдонелл.

Капитан перевел взгляд на этот самый народ, и отнюдь никто рад не был.

– Ваше счастье, что этот бледный глист не попал под удар, – сказал капитан напоследок. – Никаких драк на моем «Пеликане»!

Гаркнув свой наказ, Френсис мотнул головой, веля следовать Финтану до капитанской каюты. В ней царил полумрак, и горький воздух хлынул еще до того, как они успели переступить порог.

– Одно из двух, гаденыш, – сказал капитан, заходя первый, и, не оборачиваясь, прошел к столу. – Ты либо дурак, либо лжец.

– Разве дурак не может лгать? Или лжец поступить глупо? – пожал плечами Финтан, осторожно ступая следом.

Он боялся поднять любой шум, и даже скрип досок сейчас казался недопустим. Вглядевшись в мрачные углы, где обычно таятся черти, Рыжий Лис никак не мог найти ту пару черных влажных глаз.

– Вот-вот, – кивнул капитан, обернувшись через плечо. – И ты не дурак, в этом я уверен, кошку в пятку.

– Лестно, – поклонился Финтан.

Этот жест позволил скрыть взгляд, точнее, то, как он мечется по комнате. Диего тут не было.

– Это за тебя Ландсберг замолвил словцо, – сказал капитан. – А он-то с первого взгляда насквозь видит.

Дрейк что-то еще говорил, кажется, передал какую-то похвалу со слов этого Ландсберга, до которого сейчас Финтану Макдонеллу не было никакого дела. Кровь прильнула к сердцу, оживляя в нем все: и память, и боль, и старые клятвы. Капитан шевельнулся. Воздух стал непроходимой густой толщей, окутывающей каждую часть тела.