Любимцы публики

Я имел в виду, что не существует женщины, подходящей для меня. – В этом он начал себя убеждать еще в подростковом возрасте. Брак? Боже упаси. Его родители пошли по этому пути, и куда он их привел? Они не смогли сдержать обещаний, данных друг другу, и нормально воспитать детей, которых произвели на свет. – Но если бы она существовала, это была бы хрупкая длинноногая блондинка примерно вашего роста.

Атланта бросила на него критический взгляд:

– Подобная тактика вам обычно помогает добиваться расположения у женщин?

– Конечно помогает, – ответил Анжело.

Она покачала головой:

– Вы неисправимы.

– Я знаю. Судья по делам несовершеннолетних говорил мне это, когда я был ребенком. – Он произнес это с легкостью, хотя при мысли о тех временах, когда ему приходилось воровать еду, чтобы не умереть с голоду, его до сих пор бросало в дрожь. Прежде чем она успела прокомментировать его слова, он добавил: – Я не стану спрашивать, были ли вы когда-нибудь влюблены. Вы прожили с тем парнем Зиком… сколько? Лет десять?

– Что-то около этого, – пробормотала Атланта, отвернувшись к иллюминатору.

– Но никакого кольца?

– По крайней мере, того, которое вы имеете в виду.

– А какие еще кольца бывают?

– В носу, – пробормотала она.

– Мне с трудом верится, что он не сделал вам предложения. Будь я заинтересован в серьезных отношениях, я бы уже после первого свидания опустился перед вами на колено.

– Очевидно, вы мало читаете желтую прессу. За время наших отношений Зик делал мне предложение много раз.

Он хотел создать со мной семью, а я, бессердечная стерва, постоянно ему отказывала. Мне не нужен был ни муж, ни дети. Безупречная фигура – залог моего успеха. Без своей двадцатичетырехдюймовой талии и стройных бедер я ничто.

Анжело видел фотографии этих самых бедер, но все же сказал:

– Вы себя недооцениваете.

Она резко повернула голову и посмотрела на него. Ее небесно-голубые глаза засияли. Или, может, это была игра света.

– Сейчас это не имеет значения.

По громкой связи передали обычную при посадке информацию.

Когда она закончилась, Анжело спросил:

– Мне следует извиниться за вмешательство в вашу личную жизнь?

Уголки ее рта приподнялись в еле заметной улыбке. Даже без обычной яркой помады ее губы выглядели соблазнительно.

– Вы о нем сожалеете?

– Нет. Я слишком любопытен, чтобы сожалеть. Вы загадочная женщина.

– Я? – Она рассмеялась. – Обо мне все всё знают.

Неужели? Люди думали, что хорошо знают его, Анжело Казали.