Повелительница сердца шейха

Ни один из них не предпринимал попыток покинуть камеру через окно – это было невозможно. Тарик даже не знал, что в камере, куда поместили мисс Деверо, было окно.

Впрочем, теперь это уже не имело значения. Важно было то, что эта женщина сбежала, беспрепятственно прогулялась по улицам Харана и поняла, что они лгали всему миру.

Его страна не была застывшей во времени, погрязшей в нищете и войнах, она была процветающей и здоровой, а ее население – обеспеченным и счастливым. Тарик не без гордости осознавал, что народ Харана богат.

Очень богат.

Страна должна была прятать свои богатства от остального мира, чтобы не быть разорванной на части теми, кто отчаянно пытался заполучить их в свои руки, как это произошло почти двадцать лет назад.

Он не мог допустить, чтобы это повторилось снова.

Двадцать лет назад все случилось из-за Кэтрин, а теперь здесь Шарлотта Деверо, еще одна иностранка, вызвавшая очередной дипломатический инцидент.

Но на этот раз он не будет проявлять к ней участие, как это было с Кэтрин.

Он выучил урок, и выучил его хорошо, и не собирался давать этой женщине повод для сомнений.

– О, – еле слышно произнесла англичанка. – Я поняла.

В ее голосе звучала приятная хрипотца. Она где-то потеряла свой шарф, так что ее светлые волнистые волосы свободно разметались по плечам, несколько прядей прилипли ко лбу. Следы солнечного ожога, который она получила в пустыне, стали менее заметными, кожа приобрела розовый оттенок, отчего ее серо-голубые глаза казались еще ярче и сверкали, как звезды.

На ней были те же свободные синие брюки, что и в пустыне, а вместо рубашки – плотно облегающий белый топ.

От его внимания не ускользнуло, что при скромном росте и изящном сложении у англичанки удивительно пышная грудь.

– Уверен, что вы этого не понимаете, – сказал он, выбросив из головы эти особые наблюдения, – но ваша маленькая экскурсия поставила меня в очень трудное положение.

Женщина одарила его холодным взглядом, который уколол в сердце, как шип.

– В самом деле? Почему?

Это были не те слова, которых он ждал. На самом деле ничто в ее поведении не было ожидаемым. Ей следовало бы бояться. Как и любая женщина – или любой человек, если уж на то пошло, который проснулся и обнаружил себя в тюремной камере. Особенно учитывая слухи об Ашкаразе.

Она должна была бы бояться за свою жизнь, а не стоять здесь и холодно смотреть на него, будто он всего лишь чиновник, а не правитель страны.