Повелительница сердца шейха

Хотя, возможно, его советник нуждается в напоминании…

– Ты сомневаешься в правильности моего решения, Фейсал? – произнес Тарик, не отрывая взгляда от женщины на песке.

– Нет, господин.

В голосе Фейсала послышался легкий намек на извинение. Слишком слабый.

Тарик хмуро посмотрел на женщину. Учитывая явные сомнения Фейсала, ему придется разобраться с этим самому.

– Я могу приказать стражникам посмотреть, откуда они пришли, – продолжил Фейсал, возможно надеясь успокоить его. – Может быть, мы сможем вернуть их обоих туда, откуда они пришли, и никто ничего не узнает?

Поступить так проще всего.

Но Тарик не мог позволить себе простых решений. Он ввел закон, по которому границы следовало держать закрытыми, и должен соблюдать его.

Правитель не может позволить себе быть слабым.

Ведь он выучил предыдущий урок. Ему следовало бы прислушаться к словам отца. Но он этого не сделал.

– Нет, – решительно заявил он. – Мы не вернем ни одного из них.

Тарик склонился над женщиной и подхватил ее на руки.

Миниатюрная. Как Кэтрин.

Какое-то чувство, которое Тарик считал давно умершим и похороненным, шевельнулось внутри, и он поймал себя на том, что снова ее разглядывает. Да, но она совсем не похожа на Кэтрин. Все это случилось много лет назад. Он больше не испытывает к ней чувств. Он больше ни к кому не испытывает чувств.

Его заботило только его королевство. Только его подданные.

Тарик поднял глаза на Фейсала и встретился с его оценивающим взглядом.

– Пусть наши люди выяснят, откуда могли взяться эти двое, – холодно приказал он. – И свяжись с нашим лагерем. Нам нужно будет подготовить вертолет, чтобы доставить их в Ха-ран.

Он не стал дожидаться ответа, повернулся и направился к лошадям и группе воинов, ожидавших его.

– Может, кто-то возьмет ее? – предложил Фейсал, следуя за ним по пятам.

– Я сам с ней разберусь, – холодно и властно перебил его Тарик, не оборачиваясь. – Не может быть и речи о милосердии, если в этом замешано британское правительство. А это значит, что ответственность за нее лежит на мне.

Были люди, которые помнили смутные времена, когда Ашкараз был повержен и едва ли не разорван на части после предательства Кэтрин, поэтому нельзя быть снова снисходительным к чужеземке.

Тарик и не собирался.