Собор

Где была у всех работа и натуральная пища. Так, сын мой?

– Так, – отвечаю.

– Ну, если так, то там нужен такой человек. Жалеть не будешь?

Подумал с минуту и говорю:

– Нет, не буду. Семьи у меня нет, но, батюшка, это что – на тот свет, что ли, приглашаете?

Он улыбнулся:

– На этот, только назад. Не удивляйся, такое возможно.

Я перекрестился:

– Тогда, – говорю, – хоть сейчас.

– Ну, раз «хоть сейчас», то переодевайся.

Отвел в соседнее с собором здание, провел в дальнюю комнату, открыл шкаф, достал соответствующую одежду.

Я примерил – оказалась впору. Батюшка перекрестил, сказал, что там встретят.

Что было потом, не знаю, но очутился на пустыре, на краю заброшенного парка. Там ждал Виктор. Виктор Федорович. Оказывается, я попал в специальную программу. Паспорт, другие документы – выдали. Сделали все по-настоящему.

А при документах и работа. К тому времени у профессора Благовещенского уже была официальная независимая лаборатория. Официально она занималась исследованиями вирусов и моделированием их биологических изменений.

Кому подчиняется, толком и теперь не пойму. Но точно скажу – очень серьезным силовым структурам.

Я делаю в этой лаборатории все, что касается вычислительной и другой техники. Моделирование, разработка программ, усовершенствование и модернизация имеющихся приборов – моя епархия. На самом деле приспосабливаю к здешним условиям все, что перемещаем оттуда. Вот только в последние несколько лет связь нарушилась. Доставка техники и запчастей прекратилась.

Так что детали для ремонта использую подручные, здешние.

Так и живу. Прибыл в шестьдесят пятый, и вместе с лабораторией дрейфую. Назад не собираюсь.

Все тут путем. Колбасы хоть и немного, зато настоящая. Килька соленая – настоящая. Помидоры пахнут помидорами. Огурцы – огурцами. Молоко оставишь на столе – к вечеру простокваша! Ну и так далее. В ма- газине никаких полиэтиленовых пакетов. Все заворачивают в кулек бумажный. При тебе. Продавщица взвесит, свернет кулек из толстой бумаги и пожалуйста – получите.

Эту бумагу, даже если выбросить, она за полгода сгниет. Мусора нету на улицах. Все утилизируется. Стеклотару молочную в магазине обменивают на бутылки с молоком. И так далее. Битые бутылки на стекольном заводе в новые переплавляют, нормальные моют на заводах и заливают в них молоко, пиво, лимонады натуральные, минералку, ну и так далее.

Никто не визжит про экологию, а спокойно, без суеты все отходы перерабатывают.

Да дело не в еде.