Кленовый сироп

А о том, что Анри предложил пожениться, Моник узнала только через пару недель, когда мой будущий муж решил подколоть её по поводу отсутствия личной жизни, обещая, что для подружки невесты специально пригласит пару холостых друзей. Надо было видеть её лицо. Я думала Моник разорвёт от возмущения. Причём не понятно было, что её больше злило: вечные подколы Анри или то, что я не сказала ей сама. Но совладав с собой, она схватила мою руку, а её тонкие брови резко взлетели вверх.

Ну да, кольца у меня тоже не было. Как и официального предложения.

Мы просто разговаривали о планах на будущее, о том, как нас обоих бесит, что хозяйка квартиры каждые несколько месяцев наведывается к нам с инспекцией, и что неплохо было бы обзавестись своим жильём. Тогда же Анри и заговорил о свадьбе.

– Если мы распишемся, будет меньше проблем с документами, – спокойно произнёс он, нарезая батон для брускетт на ночной ужин после того, как мы вернулись из девятичасового рейса, а я, устало потирая глаза, не сразу поняла, что он вообще имел в виду.

Но, кажется, моего ответа на свой не вопрос он и не ждал, решив всё сам.

Это было то, что мне в равной степени как нравилось, так и бесило в наших отношениях. Анри многое решал сам, ставя меня перед фактом. Зачастую это действительно упрощало мою жизнь, позволяя не переживать обо всём на свете, но иногда хотелось, чтобы и моим мнением интересовались. Но надо отдать ему должное: если я бунтовала, он спокойно прогибался, позволяя себе только осторожные советы. Так что по сути мне не на что было жаловаться.

В душе мы провели ещё около часа, истязая друг друга самыми приятными способами, а когда, высушив волосы, я вышла, Анри протянул мне чашку свежесваренного кофе и стопку счетов, разбором которых обычно занималась я. Поцеловав Анри, вернувшегося к приготовлению завтрака, в щёку, я уселась за стол и, сделав глоток обжигающего ароматного напитка, углубилась в распечатку конвертов, чтобы побыстрее покончить с этим и спокойно отдыхать. Но практически сразу удивлённо поджала уголок губ.

Среди счетов затесалось письмо. Это было необычно – нам никто никогда не писал. Да и само оно было больше похоже на какую-то деловую корреспонденцию. Но на пухлом конверте чуть большего размера, чем все остальные, стояло моё имя, и я вскрыла его, не обратив внимания на адрес отправителя. У меня в руках оказалась стопка плотных листов, сложенных в несколько раз, а я удивилась ещё больше – текст на них был напечатан на английском.