Моё грозовое небо

За время перелёта он успел практически выучить карту относительно небольшого города, а в особенности района вокруг аэропорта, и теперь с лёгкостью ориентировался на незнакомых улицах.

В номере Алекс скинул сумку, принял наконец-то душ, смывая с себя всю грязь гражданских самолётов, поужинал и упал в кровать, засыпая, как только его голова коснулась подушки.

На следующий день рано утром Алекс зашёл в небольшую кафешку недалеко от гостиницы. Нужно было плотно позавтракать, хотя кусок в горло и не лез.

Но он не знал, как сложится его день, и когда он доберётся обратно в город, поэтому впихнул в себя яичницу и несколько сэндвичей, составляя план действий. Первым делом он собирался побывать в больнице, а потом найти фирму, занимающуюся воздушными экскурсиями или чем-то таким, чтобы подняться в воздух и, осмотрев место гибели Жизель сверху, хотя бы примерно определить квадрат, где она могла бы упасть. А дальше уже думать над тем, как добраться туда пешком.

Когда он допивал кофе, монотонно играющая в кафе музыка сменилась медленной ритмичной мелодией с женским и мужским вокалом. Сначала два голоса как будто пели друг другу, а в следующую секунду сплелись вместе. И Алекс с удивлением понял, что это именно та песня, которая всю прошлую неделю звучала в его голове и сводила с ума. А ещё через мгновение пришло воспоминание, как много лет назад их с Жизель застал дождь на одной из осенних ярмарок, и они, смеясь, танцевали именно под эту песню, звучащую из хриплых колонок, установленных на небольшой площади.

Люди бежали от фруктовых и овощных палаток к своим машинам, стремясь побыстрее спрятаться от внезапно обрушившегося на них ливня, торговцы спешно накрывали свой товар, а они вдвоём, промокшие до нитки и совершенно влюблённые, покачивались и кружились в такт незамысловатой мелодии и даже не думали о том, что через каких-то пятнадцать лет Алекс будет сидеть один в чужой стране, а каждое слово этой песни будет болью отдаваться в его душе и сердце.

Вот только почему именно эта песня? Но ответ пришёл в ту же секунду, хотя и казался полной, да ещё и надуманной чепухой. Но, видимо, всё дело было в словах. Она ждала его. Ждала всё это время за тысячи миль от него и просила быть сильным. И он будет. До самого конца.