Моё грозовое небо

Но, к своему удивлению, Мэл поняла, что ни капельки не боится.

Наоборот, после всего этого сумасшедшего и суетливого дня, когда всё валилось из рук, только от одного взгляда в эти серые, бездонные глаза, в которых сейчас с сумасшедшей скоростью проносился калейдоскоп различных эмоций, становилось удивительно спокойно. Словно её усадили в мягкое кресло, завернули в плед и дали в руки кружку ароматного чая. Или укутали в горячие объятия, укрывая от окружающего мира.

Время, казалось, и вовсе остановилось.

А они просто стояли и смотрели друг на друга, даже не шевелясь.

Алекс не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Сколько бы он её ни искал, вот такая внезапная встреча застала его врасплох. Он не мог сказать ни слова, не мог, да и не хотел, не то что оторвать от неё взгляда, а просто моргнуть. И как же она была прекрасна, хоть и непривычна. Всё такая же маленькая, с огромными серыми глазами, с этими яркими веснушками, которые он видел на её лице даже издалека и рисунок которых знал наизусть.

Вот только волосы были гораздо короче, едва ложились на плечи, и смотрела она на него совсем не так. И именно это ему совершенно не нравилось.

– О, Александр, вы уже здесь, – в офис зашёл Хорхе и хлопнул Алекса по плечу. – Я сегодня освободился пораньше, так что если вы закончили с документами, то мы можем отправляться.

– Кажется, мне не нужно никуда лететь. Я уже нашёл то, что искал, – произнёс Алекс тихим поражённым шёпотом, так до конца и не придя в себя, и даже не повернулся к Хорхе.

Пожилой мужчина перевёл непонимающий взгляд с застывшей за стойкой помощницы на неподвижно стоящего посреди комнаты клиента:

– Что? О чём вы? Что вы собирались там искать?

– Её, – Алекс кивнул на Мелестину, чьи глаза широко раскрылись от удивления. – Мою Жизель.

В офисе повисла напряжённая тишина.

– Лиса… Не могу поверить, что это ты… – он неосознанно перешёл на английский язык и протянул к Мэл руку, как будто хотел дотронуться до неё, несмотря на разделявшее их расстояние.

Сердце в его груди бешено колотилось, а ноги налились свинцом, не позволяя сдвинуться с места.

Дурак, какой же он был дурак, что не послушал своё чутьё и не отправился искать её ещё тогда. Поддался на уговоры родных, похоронив и её, и свою жизнь. И не было бы этих трёх лет боли, страданий и пожирающего одиночества.

А она, что было с ней? Что пришлось пережить его маленькой девочке за это время? Алекс боялся даже представить.