Куриный бульон для души. 101 история о счастье

Но я не позволил себе этого сделать. Я решил пойти по стопам родителей, заняться финансами, «повзрослеть». Но это тоже было моей… фантазией.

Когда я заболел, я снова начал играть. Навыки, полученные в колледже, наконец-то пригодились. Я конспектировал истории, исписывал страницы, чертил временные линейки и черкал наброски. Я поглощал книги по теме в один присест. Меня давно ничто так не захватывало. И я быстро понял почему. Я нашел то, что дарило мне радость. Мои силы тогда уже почти иссякли, но мои фантазии делали меня по-настоящему счастливым.

Раньше я отворачивался от своей страсти. Я боялся быть отвергнутым, потерпеть неудачу, проявить слабость, и потому сопротивлялся собственному таланту. Но я рано познал, что жизнь очень хрупка. Мне было, конечно, непросто. Я вернулся в колледж и за три семестра прошел четырехлетний курс писательского мастерства. Я не мог жить без чтения, сочинительства и редактуры. Мне все еще страшно, но я знаю, что без риска нельзя добиться успеха.

Мне во многом повезло.

Особенно со здоровьем – после облучения опухоль перешла в стадию ремиссии и, возможно, не будет расти. Больше всего я ценю то, что смог заново обдумать свою жизнь. Опухоль мозга заставила меня уяснить, что фантазии – это не просто детская причуда. Я понял, что добиться успеха – значит, заниматься тем, что любишь. Жизнь слишком коротка и хрупка, чтобы делать что-то еще.

Поэтому я сочиняю истории и надеюсь, что кто-то полюбит их так же, как я сам.

Александр Брокау

Мой поезд

Хочешь знать, кто ты? Не спрашивай.

Действуй! Действия опишут и охарактеризуют тебя.

    Томас Джефферсон

Вот уже двадцать три года она разбивала мне сердце.

– Кейтлин, – вздохнула мама в трубку.

Она замолчала. Я ждала. Потом она сказала:

– Поезд уходит.

Я посмотрела вниз, на подол моего любимого костюма – черная юбка и ярко-синяя блузка с толстыми черными пуговицами. Я была на грани, но старалась не разрыдаться, не выкрикнуть что-нибудь обидное. Было обеденное время, но по офису бродило непривычно много народу.

А мой стол стоит по центру. Что подумают люди?

Мама ворчала, что мне нельзя идти в педагогическую магистратуру и что она отказывается меня поддерживать, а я думала: она имеет надо мной невероятную власть даже на расстоянии в 750 миль. Тогда меня осенило. Этого момента я ждала семь лет.

Я поняла, что не могу больше слушать чужого мнения, даже маминого. Я хотела поступить так, как мне нужно, пусть даже родители против.