Кто не спрятался…

Вот она, думал я, бунтарка, которой плевать на наши правила – она их, поди, и не знает. За двадцать лет жизни в Дэд-Ривер я правилами был сыт по горло. Они стесняли, пригвождали к месту – и детей на пороге взрослости, и взрослых, горбатящихся на работе ради новых детей, жен, автокредита, ипотеки, – и никому пока не удавалось эту хватку стряхнуть. Такое было Первое Правило: не вороти-ка нос – все равно не отвертишься. На примере своих родителей я пронаблюдал его в действии. Правило утверждало: нога твоя в капкане, да только ты добровольно ее туда сунул – теперь не рыпайся, сиди смирно, как и положено жертве.

Деньги здесь всегда были проблемой. Стоило экономике чуть-чуть покоробиться, как нас тут же – все местное сообщество – окатывало полноценной кризисной волной. Мы вечно балансируем где-то над Небытием; стоит цене на рыбу в Бостоне скакнуть, как весь наш городок выстраивается в очередь у банка, снимая последние гроши.

Потрясения могли бы закалить нас… да только где уж там.

Лишь плечи еще больше поникали, лишь морщины проступали быстрее. Горькая старость – ничего иного не оставалось.

Я оставил родительский дом три года назад, когда понял, что мне слишком тяжко видеть отца возвращающимся с очередного сезона сардинного лова в заливе Пасамакуодди без денег и с опустошенным видом. Больно было смотреть и на то, как ветшает помаленьку материн дом. Предки были славными людьми, но в то же время глупыми, и все, что я мог дать им, – недовольство. Куда это годится?

Раньше я даже не выкупал, с чего так бешусь, но понимал при этом, что моя злоба – бесплодная хрень.

Так что я нашел работу на лесопилке и скромненькое двухкомнатное жилье над хозяйственным магазином Броуди в центре города. Дома я объявлялся только по настроению, то есть – исчезающе редко.

Время от времени я гадал, по какой причине не смотал отсюда удочки с концами. Но перед Кейси я душой не покривил – привык, и все тут. Житье-бытье без особого смысла порождает столь же бессмысленные решения, а порой и вовсе заводит в тупики.

Я был лентяем. Деморализованным лентяем. Собственно, я и не был никогда кем-то другим.

Но вот явилась Кейси.

Неописуемо классная, которой все наши проблемы до лампочки, – чего еще желать? Из меня бунтовщик не вышел бы – слишком плотно я припал к городским корням. Нужно было либо самому являться закоренелым отщепенцем, либо иметь такового под рукой – в качестве примера для подражания.