Кто не спрятался…

После долгой оральной ласки мы расступились, и я увидел, как крошечные капельки дождя сияют в ее волосах, запаленные огнями кинотеатра на противоположной стороне улицы. Я видел выражение ее лица, переполненное неожиданной страстью.

Мы снова поцеловались – долго, страстно и жестко на этот раз; я ощущал, как мышцы ее спины по-звериному напрягаются.

Позади нас прошел мужчина, выгуливая большую дворняжку, – просто тень перед закрытым ларьком аптеки, которая обанкротилась три года назад. Я только сейчас осознал его присутствие.

Ее тело соответствовало моему, как ни одно из тех, что я когда-либо держал в руках, – каждый изгиб и впадинка сливались в идеальное целое; язык был сладок на вкус. Он жалил меня изнутри – и на всем свете мне хотелось сейчас лишь одного – забраться назад в машину и довершить начатое, пока азарт кипящей крови меня не разнес в клочья. Отвезти ее к себе. Повалить ее, обнаженную, на прохладные свежие простыни, которым вскоре суждено стать влажными от пота наших тел.

Ее рука переместила мою под футболку – к ее обнаженным груди и животу.

Они были горячие на ощупь. От нее исходил ароматный женский запах. Прикусив мою нижнюю губу, Кейси процедила мне под нос, наваливаясь, прижимая всем телом к машине:

– Подсади меня.

– Ты испортишь юбку. – Юбка была белая, из мягкого полотна.

– Мне все равно, дурень.

Я положил руки ей на бедра и посадил на низкий передний капот машины. Кейси обняла меня и снова поцеловала.

Поцелуй был яростным, сотрясающим, в нем было что-то сумасшедшее, связавшее нас, точно тонкая раскаленная добела проволока.

Когда он закончился, мы распались – запыхавшиеся, с дико колотящимися сердцами. Глаза Кейси так и вспыхнули, когда она посмотрела на меня.

Дождь начал лить немного сильнее.

Мое лицо так раскраснелось, что мне показалось, будто мы, должно быть, заставляли уличный туман вокруг нас закипать и клубиться. Никогда не подумал бы, что кого-то можно возжелать столь сильно. Я мог чувствовать нужду в Кейси в каждой косточке моего тела; болезненное желание натягивало каждый дюйм моей кожи.

И в каком-то смысле просто хотеть ее так сильно было достаточно – тоже в своем роде удовлетворительно. Если бы в этот момент откуда ни возьмись вылетел лихач на тачке без тормозов и размазал бы нас по асфальту, на этой промоченной моросью улице я умер бы совершенно счастливым человеком – ведь я не упустил свой момент. Познал такое желание, такое удовольствие, что все остальное было попросту неважно.