Будем жить по-новому! Хозяйственник. Книга 5

Мы прозвонили Горяеву в Москву, обрисовав ситуацию.

– Все понял.

Да, городок Шахты входил в угольный бассейн Восточного Донбасса, и именно шахты, на которых добывался уголь марки антрацит, являлись в то время градообразующими предприятиями, создавая вокруг каждой шахты свои обособленные районы. В моем распоряжении было несколько дней перед вступлением в должность и смене предыдущего коменданта лагеря для военнопленных или, как было принято говорить официальным языком, интернированных немцев. Прибыв электричкой в город, для начала я прогулялся по центру, осматривая свое новое место жительства.

На носу был ноябрь, обычно дождливый в данной местности, однако, нынче погоды стояли очень даже хорошие, солнечные и сухие.

Что можно было сказать о том, что я видел? Город был разрушен еще в 1941-43 годах, особенно ему досталось, когда мы отбивали его у фрицев в 43-м. Здания центральной улицы двух или трех этажей были со следами разрушений, некоторые частично восстановлены или частично разрушены, где снова работали какие-то государственные учреждения, а многие были просто разрушены и стояли лишь их остовы.

Приехал я в город днем, можно сказать, в обеденное время, поэтому на улицах сновало много народу. В основном, это были женщины, почти не было видно мужчин, много было калек и шатающихся группками детей разного возраста. Похоже, что беспризорность и детская преступность имеет место в больших масштабах. А с учетом того, что тут народ рабочий, простой и очень далекий от культурных традиций и благочинного поведения, то и взрослого бандитизма.

Среди разрушенных зданий, разбирая битый кирпич, вяло копошились зачуханные пленные немцы в оборванной одежде. Создавалось впечатление, что в ней они воевали и попали в плен еще в самом начале войны, а ведь сейчас уже был ноябрь. Несколько красноармейцев с «мосинками», сидя в тенечке, охраняли их, разговаривая о своем.

«Похоже, что это мой контингент», – подумал я.

Зашел в местную библиотеку, в которой сидела одинокая бабушка, своим возрастом соответствующая времени «эпохи Возрождения», этакая местная Баба-Яга, сидящая в полумраке в своей избе.

«Русский дух чую! – прошамкали её губы и в избе раздался скрипучий хохот, – ха-ха-ха, чего хотел, солдатик?»

«Вот же, сказок и фантастики начитался», – посмеялся я про себя, представив вышесказанную фразу в исполнении библиотекарши.

Подойдя ближе, увидел вполне себе приятную в меру седую женщину в очках лет под 60, которая с улыбкой рассматривала меня.