Избранное

Они выскочили из тростника в двенадцати шагах от меня, и раздался выстрел. Это был снайдер, а стрелявший держал ружье у бедра. Хотел бы я знать, где он достал этот снайдер? О, прошу извинения! Рад познакомиться с вами, мистер Аркрайт.

– Мистер Браун, мой помощник, – представил его мистер Гарривель. – Ну, давайте-ка выпьем.

– Но где он взял снайдер? – настаивал мистер Браун. – Я всегда советовал не держать оружие в конторе.

– Оружие лежит на своем месте, – раздраженно ответил мистер Гарривель.

Мистер Браун недоверчиво усмехнулся.

– Идем, посмотрим, – предложил управляющий.

Берти последовал за ними в контору, где мистер Гарривель с торжеством указал на большой ящик, стоявший в пыльном углу.

– Отлично, но откуда же этот негодяй достал снайдер? – упорствовал мистер Браун.

В это время Мак-Тавиш приподнял крышку. Управляющий вздрогнул и сорвал крышку. Ящик оказался пуст. Все переглянулись, онемев от ужаса. Гарривель, обессилев, упал на стул.

Мак-Тавиш злобно выругался.

– А что я твердил постоянно? Этим чернокожим слугам нельзя доверять.

– Дело становится серьезным, – согласился Гарривель, – но мы выкрутимся. Этим кровожадным неграм нужна хорошая встряска. Пожалуйста, господа, не выпускайте из рук ружей и во время обеда, а вы, мистер Браун, будьте добры приготовить сорок или пятьдесят палочек динамита; покороче обрежьте фитили. Мы их проучим. А теперь, господа, обед подан.

Берти ненавидел рис и сойю[8 - Мясное кушанье с пряной приправой.

Он почти покончил со своей порцией, когда Гарривель положил себе на тарелку яичницу.

Он взял кусок в рот и тотчас же, ругаясь, выплюнул.

– Это уже второй раз, – зловеще объявил Мак-Тавиш.

Гарривель все еще откашливался и отплевывался.

– Что – вторично? – содрогнулся Берти.

– Яд, – последовал ответ. – Повар будет повешен.

– Таким вот образом и погиб бухгалтер на мысе Марш, – заговорил Браун. – Ужасная смерть.

– Я закую повара в кандалы, – пробормотал Гарривель. – К счастью, мы вовремя это обнаружили.

Берти сидел, словно парализованный. В его лице не было ни кровинки. Он пытался говорить, но слышались лишь нечленораздельные звуки и хрип. Все с тревогой смотрели на него.

– Не говорите, не надо говорить, – воскликнул Мак-Тавиш напряженным голосом.