Избранное

– Вот паршивые любители! – прошипела она, пройдя мимо, и через минуту оказалась уже на сцене, отвешивая грациозные поклоны публике, в то время как маленький черненький человечек все еще вытанцовывал свои замысловатые па.

– Здорово, девочки!

Это приветствие, произнесенное очень протяжно и с особенной вокальной лаской в каждом слоге, заставило Эдну несколько податься в сторону от неожиданности. Гладко выбритое, луноподобное лицо посылало ей самую добродушную улыбку на свете.

По наряду соседа можно было судить, что он готовится изобразить типичного, узаконенного театрального босяка, несмотря на отсутствие неизбежных бакенбард.

– Ну, это чепуха! Приклеить их – дело одной секунды! – объяснил он, заметив легкое недоумение в ее глазах и размахивая бутафорскими бакенбардами. – От них страшно потеешь! – продолжал он свое объяснение и затем заключил свою речь вопросом: – А вы что работаете?

– Лирическая певица, сопрано! – ответила Эдна, стараясь проявить как можно больше развязности и уверенности.

– А на какого дьявола вам делать это? – бесцеремонно спросил он.

– А так, шутки ради! – в том же тоне отозвалась она.

– Как только мои глаза остановились на вас, я тотчас же понял это. Послушайте, барышня, а не работаете ли вы для газеты, а?

– За всю мою жизнь я видела только одного редактора газеты, – уклончиво ответила она, – и надо вам сказать… что мы с ним сразу не поладили.

– Вы что, за работой пришли к нему?

Эдна беспечно кивнула головой, напрасно пытаясь как можно скорее найти предлог для того, чтобы переменить тему разговора.

– Ну, и что же он сказал вам?

– А сказал он мне вот что: за одну последнюю неделю у него перебывало целых восемнадцать барышень таких же, как я.

– Что называется, сразу заморозил, так, что ли? – Молодой человек с луноподобным лицом расхохотался и ударил себя по бедрам.

 – Как видите, мы тоже не лишены наблюдательности. Воскресные газеты страшно хотят напечатать что-нибудь такое насчет «любительских вечеров», но нашему хозяину не очень это улыбается. При одной мысли об этом у него глаза на лоб выскакивают.

– А вы что работаете? – спросила девушка.

– Кто? Я? Я сегодня играю босяка, трампа.