Любовь к жизни (сборник)

У меня пули только с виду безобидные, на вылете из твоего тела они будут размером с оладьи. Так когда мне выпадет удовольствие ждать вас? Возле проруби, по-моему, самое удобное место.

– Чудесно! Встретимся там через час. Долго ждать меня не придется.

Оба натянули рукавицы и покинули почтовую станцию, оставшись глухими к уговорам и увещеваниям товарищей. Это была сущая мелочь! Однако для этих мужчин с их вспыльчивостью и природным упрямством мелочи быстро раздувались до огромных проблем.

Кроме того, искусство закладывать шахты для горных разработок пряталось еще где-то в далеком будущем, и поэтому мужчины Сороковой мили, запертые в одном месте на долгую арктическую зиму, отращивали животы от переедания и праздного образа жизни.

Они становились раздражительны, как пчелы осенью, когда ульи переполняются медом.

На этой земле не существовало закона как такового. Создание горной полиции тоже было делом далекого будущего. Каждый мужчина сам оценивал степень нанесенной ему обиды и сам назначал наказание обидчику.

Необходимость групповых действий возникала редко. За всю безотрадную историю поселения восьмая из Божьих заповедей так и не была нарушена.

Большой Джим Белден быстро собрал импровизированное собрание. Место временного председателя занял Скраф Маккензи, к отцу Рубо отправили гонца с просьбой о посредничестве. Положение сложилось парадоксальное, это понимали все. По праву силы они могли вмешаться, чтобы предотвратить дуэль, однако подобные действия, хоть и соответствовали желанию каждого, шли вразрез с их убеждениями.

В соответствии со своими устаревшими, словно вырубленными топором этическими принципами они признавали индивидуальное право ответить ударом на удар, но в то же время для них была непереносима мысль о том, что два добрых товарища, Беттлз и Макфейн, сойдутся в смертельной схватке. По их понятиям, человек, который не ответил на брошенный ему вызов, трус, но теперь, когда дело коснулось конкретного случая, им начало казаться, что это неправильный порядок и поединок следует предотвратить.

Но их обсуждение прервал топот бегущих ног, обутых в мокасины, громкие крики и револьверная пальба. Двери распахнулись, и в комнату ворвался Мэйлмют Кид. В его руке еще дымился «кольт», глаза торжествующе сияли.

– Я его завалил. – Он заменил стреляный патрон и добавил: – Твоего пса, Скраф.

– Желтого Клыка? – поинтересовался Маккензи.

– Нет, вислоухого.

– Вот дьявол! Я думал, с ним все было в порядке.

– Выйди и посмотри.