Мятеж на «Эльсиноре»

В прошлый рейс он, говорят, сделал очень удачную ампутацию и после этого так возомнил о своем искусстве, что обратил свое благосклонное внимание на нашего плотника, который страдал чем-то вроде несварения желудка. Мистер Пайк был так твердо убежден в правильности своего диагноза, что пытался уговорить плотника, чтобы тот позволил удалить свой аппендикс. – Она залилась веселым смехом и потом добавила: – Говорят, будто он предлагал бедняге чуть ли не пятьдесят фунтов табаку, если тот согласится на операцию.

– Но не опасно ли… во время плавания… оставлять на судне сумасшедшего? – нерешительно заметил я.

Она пожала плечами, точно не желая отвечать, но потом все-таки сказала:

– Нет, это пустяки. Среди каждой судовой команды найдется несколько сумасшедших или идиотов. И все они всегда являются на борт насквозь пропитанные водкой, в пьяном бреду. Один раз, помню, – это было давно, мы тогда выходили в море из Ситтля, – у нас на судне оказался такой безумец. Сначала он не проявлял никаких признаков сумасшествия.

И она опять пожала плечами.

– Что вы хотите? Море сурово, мистер Патгерст. А в нашу команду мы набираем людей самого худшего сорта. Я иной раз удивляюсь, где они выкапывают таких. Мы делаем все, что можем, натаскиваем их по мере наших сил и как-то ухитряемся заставить их помогать нам нести нашу долю труда в этом мире.

Слушая, я изучал ее лицо, сравнивал ее женственную грацию и ее прелестный костюм с грубыми лицами, размашистыми жестами и лохмотьями тех людей и не мог в душе не признать, что она стои?т на правильной точке зрения. И тем не менее, и даже, думается мне, именно поэтому, меня коробили – сентиментальность, конечно – жестокость и равнодушие, с какими она высказывала свой взгляд.

Именно потому, что она была женщина столь непохожая на тех выродков, мне было обидно за нее, – обидно, что она получила такое суровое воспитание в школе жизни моряков.

– Я заметил, и меня поразило хладнокровие вашего отца во время этого происшествия, – рискнул я сказать.

– Ни разу не вынул рук из карманов? – подхватила она.

И когда я кивком подтвердил ее замечание, глаза ее весело сверкнули.

– Я так и знала. Это всегдашняя его манера. Я так часто это видела, что уже привыкла.