Закаленные бурей 1

А что касаемо бокса, то лишь в 1913 году спортобщество «Санитас» издаст первые правила бокса и организует проведение первого чемпионата России. Так что в 1900 году передо мной открывалась настоящая целина для спортивного творчества.

Учитывая произошедшие со мной события, когда я оказался предоставлен сам себе, решил делать денежные запасы, зарабатывая и откладывая на чёрный день. Подчиняться трудовой дисциплине и трубить от звонка до звонка на заводе или в чиновничьем аппарате желания не было, поэтому меня больше прельщала стезя индивидуального предпринимателя или самозанятого товарища.

Осталось найти работу честного свободного художника.

Как-то, гуляя солнечным февральским днём по Невскому, на одном из зданий я увидел табличку «Бюро переводов Уповалов и сыновья». Зайдя в заведение, обратился к сотруднику.

– Простите, я хотел бы узнать насчёт работы?

– Вы кто?

– Гимназист.

– Какими языками владеете?

Тут же вспомнился монолог известного юмориста: «Языком владеете?

– Да.

– Тогда на почтампе будете клеить марки».

Я же ответил: «Английским, арабским, старославянским, фарси, пушту, немецким и греческим».

Переводчик посмотрел на меня через очки и заговорил по-немецки. Я ответил, рассказав о себе.

– Неплохо, голубчик, а попробуйте с листа перевести, скажем, вот эту главу?

Я глянул на автора – Генрих Гейне «Книга песен». Книги середины-конца 19-го века отличались от произведений писателей эпохи романтизма, например, Вальтера Скотта или Александров Дюма.

Они становились «тяжелее», авторы все больше изображали реализм жизни, где все отчётливее звучала тема социального неравенства. В принципе, об этом можно судить по романам Диккенса, Достоевского, пьесам Николая Островского. Я довольно бегло и литературно одолел первую страницу.

– Недурно-с, молодой человек! Пройдите к нашему редактору. Когда будете с ним разговаривать, сошлитесь на меня – я дам вам рекомендацию-с, н-да! Вы жили в Пруссии?

– Бывал.

– Заметно.

Так я стал внештатным переводчиком «Бюро переводов Уповалов и сыновья», переводя, в первую очередь, довольно сложную из-за специфических терминов техническую литературу и более простую газетную периодику. Правда, я говорил на слишком архаичном арабском языке, а на европейских, наоборот, чересчур современных для 1900 года. Но ничего, почитал английские и немецкие газеты, издаваемые в Петрограде, и адаптировался.