Закаленные бурей 1

– Ты чего, парень, революцию не уважаешь? Нас пригласили на заседание ячейки Питерской социал-демократической партии. Мы будем на настоящей маёвке. Говорят, что сам товарищ Засулич будет.

– Тогда уж, сама товарищ Засулич.

– Да? А она что, баба?

– Баба, причём, конкретная, шлёпнет тебя и не поморщится, если посчитает, что ты мешаешь делу революции. А вы каким боком со своим детским садом на партийное заседании приглашены?

– Ты чего, у нас серьёзная организация!

– Ну, ясен пень, серьёзная.

Даже сам товарищ Засулич о вас знает. А случайно на вашем заседании товарищей Юлия Цедербаума с Левой Бронштейном не ожидается?

– Юлия Цедербаум не придёт. А это что за баба, тоже революционерша?

– Сава, ты делаешь мне смешно! Это товарищ Юлий Осипович Мартов.

– Так он что – еврей? Он же Мартов.

– Такой же стопроцентный, как и ты. Только он все же Цедербаум, а Бронштейн – это Троцкий, если ты не в курсе.

– Нет, Сэм, вроде, только Засулич должна быть.

Старший брат председателя нашего кружка, Мони Зайсберга, член питерской ячейки РСДРП, так вот он нас и пригласил. Только нам, молодым революционерам, надо что-то умное сказать перед вождями пролетариата. А тут ты со своим докладом объявился. Вот тебя и решили подтянуть.

– Хорошо, раз перед вождями мирового пролетариата надо выступить, значит, приду. Так вашему айсбергу и передай.

– Он не Айсберг, он Зайсберг.

– Тем более. Скажешь, когда мне нужно быть.

– Только, Сэм, вначале надо у нас в кружке почитать твой доклад, а то ещё ерунду написал какую-нибудь.

– Если доклад произвёл фурор в попечительском совете района, то для вас, убогих, его содержание будет «выше крыши».

Я уже не слушал, чего там бормотал обиженный Сава, а вспоминал всё то, что читал об этой тёте. Вера Засулич пришла на приём к градоначальнику Петербурга генералу Фёдору Трепову и тяжело ранила его двумя выстрелами из револьвера в живот. Была немедленно арестована, но на суде снискала симпатии присяжных заседателей, а тут ещё в либеральной прессе в защиту девушки поднялся нешуточный шум.

И хотя по закону за подобные преступления полагалось до 20 лет тюремного заключения, суд присяжных полностью оправдал Засулич. В итоге председатель суда Кони с треском вылетел из этого самого суда, а министр юстиции граф Пален, из своего министерского кресла.

А дальше её политическая судьба была очень даже интересной.