Три часа

Мы вели непринуждённую беседу на различные темы и стороны жизни, уточняя для себя мнение и предпочтения противоположной стороны.

Как выяснилось, Катрис предпочитает всем цветам – гладиолусы, считая их красивыми и гордыми цветами, запах которых не каждый выдержит!

Она всё больше и больше меня поражала широтой познаний и интересов, свойственных, скорее мужскому полу. Оказалось, что она специализируется на различных вычислительных, электронно-технических устройствах с элементами искусственного интеллекта.

Как мы уже знаем, эти, её способности и умения, спасли мне жизнь в будущем.

Время приближалось к полуночи. Музыканты заиграли медленную, душевную мелодию. Я пригласил Катрис танцевать.

У неё было задумчивое лицо с лёгким румянцем от выпитого вина и нашего разговора.

Мы кружились, медленно переступая с ноги на ногу, практически соприкасаясь лицами.

Я уверенно держал её за талию и чувствовал, что полностью нахожусь в её власти, думая только о том, чтобы случайным словом не нарушить это волшебное ощущение гармонии между нами.

Вино и коньяк делали своё дело. В конце вечера, Катрис решила закрепить своё настроение рюмкой коньяка из моей бутылки.

Мы вышли из ресторана на свежий воздух. Голова слегка кружилась, а лунный свет создавал волшебную картину в стиле марин Ивана Айвазовского.

У «Лагуны» дежурили несколько такси. Я подошёл к ближайшей из них, и назвал адрес. Усадив Катрис, сел рядом, обхватив её левой рукой за плечи.

Такси тронулось.

Катрис повернулась ко мне, и я увидел тёмно-синий ультрамарин в её глазах. Она впилась своими губами в мои и мы, не отрываясь, целовались всю обратную дорогу.

Такси остановилось. Я, не отпуская машину, подвёл Катрис к подъезду и остановился в нерешительности. Она, с хитрым прищуром посмотрела на меня и сказала: – Куда это Вы сударь намылились на ночь глядя? Я же Вам запретила в «Лагуне» заказывать чай, и Вы могли бы догадаться, что чаем я смогу напоить Вас сама!

– Ты так внезапно перешла на «Вы», что про чай я даже и не мечтал!

– Ты наполовину окаменелый истукан Креп, – ответила Кэт, схватила меня за галстук у самого горла и подтолкнула к подъезду.

Я только успел махнуть водителю такси рукой. Плотно обхватив Кэт за талию, мы поднялись с ней в номер.

– А теперь признайся Креп, – спросила она прямо глядя мне в глаза.

– Ты меня осуждаешь?!

В ответ я прильнул к её полуоткрытому рту, и …!

Я проснулся в пять тридцать утра.