СМЕРШ – 44

И еще, я прошу вас предоставить мне списки всех офицеров, чьи подразделения дислоцируются в нашем городе.

Александр закончил говорить и посмотрел на офицеров.

– У кого есть вопросы? – обратился он к ним. – Задача всем понятна?

Вопросов не было.

– Раз нет вопросов, все свободны, – подвел он черту под вечернее совещание.

Все стали расходиться. В кабинете задержался лишь Каримов.

– Что у вас, младший лейтенант?

– Я докладывал вам о госпитале, товарищ капитан. Разрешите мне продолжить его отработку. У меня есть подозрения об утечки из него медикаментов.

Не исключено, что эти лекарства попадают в руки бандитских групп, что скрываются в местных лесах.

Костин внимательно посмотрел на этого черноголового офицера с карими глазами.

– У вас есть какие-то оперативные материалы? – спросил Александр у Каримова.

– Есть. Вот я и хочу проверить, насколько они достоверны.

– Хорошо… Каримов, работайте. На проверку два дня.

Каримов козырнул и вышел из кабинета. Капитан подошел к окну и посмотрел на небольшую площадь, которая простиралась перед зданием.

По ней, поднимая пыль, прошла строем пехотная рота, и снова стало тихо.

***

Убрав документы в сейф, Костин вышел из здания комендатуры и неторопливым шагом направился в коммерческий ресторан, который располагался не так далеко от здания комендатуры. Со слов его подчиненного – Каримова этот ресторан функционировал еще и в оккупированном немцами городе, правда, у него тогда был другой хозяин, который ушел на запад вместе с отступающими немецкими войсками.

Александр вошел в зал и, сняв фуражку, направился к свободному столу, который находился в дальнем углу помещения. С этого места хорошо просматривался практически весь зал. На маленькой сцене тихо играл небольшой оркестр, состоящий из скрипки, рояля и контрабаса. Зал показался Костину настоящим художественным произведением неизвестного архитектора: лепнина, позолота люстр, сверкающая в лучах электрического света.

«Надо же, как здесь красиво, – подумал он, окидывая помещение своим взглядом.

 – Живут ведь люди».

Он впервые в своей жизни оказался в такой непривычной ему обстановке.

– Что закажет, господин капитан? – обратился к нему официант, вытянувшись в струнку.

На согнутой руке официанта свисала белая накрахмаленная салфетка. Он был молод, худ. Гладкие, редкие волосы были аккуратно зачесаны назад. Он сразу же вызвал у Костина антипатию.

– Вот что милейший, запомни! Господа у нас закончились еще в семнадцатом году.