Флогистонщики (Околонаучный детектив)

Когда на четвертом курсе лекции начал читать ректор, подошел, попросился к нему на кафедру. Ни шатко ни валко делал какую-то чепуховую работу под предводительством кафедрального доцента – самому ректору некогда было заниматься такой чепухой. А потом, когда доцент впал в немилость за какую-то идеологическую промашку, раскритиковал перед ректором. Критиковал вроде бы свою работу, а по сути – доцента. Да так, что тот уволился. Институт окончил с отличием, упирался, чтобы получить красный диплом изо всех сил.

Стал любимчиком у преподавателей и парторга. На дни рождения дарил от имени студентов подарки. Говорил красивые слова. В общем, образцово-показательный студент. Легко поступил в аспирантуру. Естественно, теперь к самому ректору.

С дипломной работой поначалу не заладилось. Не мог он придумать новое, свое. Не было у краснодипломника самого главного. Творческого начала не было. Зато была завистливость к тем, кто этот дар имел. Кое-что из идей научной новизны для своей диссертации он украл, удачно обрамив их в собственные, кое-что очень незначительное придумал.

Ректор, прочитав работу, вызвал аспиранта, не предлагая присесть, похлопал по плечу и сказал:

– Парень ты, Ваня, старательный, но ученый из тебя никакой. Кандидатскую мы тебе защитим, а вот дальше… – Он помолчал, видимо прикидывая, куда пристроить, как он считал, своего человека. – А выберем мы тебя парторгом института. Согласен?

Иван сообразил мгновенно – должность лучше не придумаешь! Как ни крути, а получается второй человек в институте.

И согласился.

А дальше пошло как по маслу.

Перед защитой приняли его кандидатом в члены КПСС. Защитился в срок. Утвердили через три месяца после защиты. Потом стал доцентом и почти сразу заместителем декана. Линию поведения Иван понял давно: строгость со всеми, кто ниже, особенно со студентами, а со всеми, кто был выше по должности и положению, – чинопочитание и уважение. Искреннее. Беззаветное. Про его суровость ходили легенды.

Про то, как не допускал к экзаменам куривших в неположенных местах, как отправлял десятки не сдавших зачеты или экзамены в армию, как выгонял из института, и так далее. Ему это доставляло удовольствие. Эдакая игра в кошки-мышки: хочу – отпущу, помилую, хочу – съем. Но руководство считало этот садизм принципиальностью, борьбой за дисциплину и успеваемость. Через год из кандидатов стал членом партии. А еще через полгода свершилась мечта ректора.