Дердейн: Аноме

Всю ночь они не могли заснуть, но молчали. Наутро мать принесла Муру миску с кашей. Он повернул к ней тощее лицо с дрожащими губами. Волосы его поблекли, слежались. Эатре сморгнула слезы, обняла его. Мур начал тихо выть – низким грудным голосом, медленно повышавшимся и все больше напоминавшим плач с причитаниями и угрозами. Эатре осторожно встряхнула его за плечи: «Мур, не надо, Мур!»

Позже, в тот же день, Мур прикоснулся к хитану – вяло, без интереса. Он не мог пробраться на склад сыромятни и украсть кусок кожи, не мог набрать корзину ягод.

Мур пытался мысленно передать старику-музыканту наилучшие пожелания, но даже мысли, бледные и вязкие, не слушались.

К заходу солнц Эатре принесла горячий фруктовый компот и чай. Мур сначала отказывался, тряс головой, потом принялся равнодушно хлебать компот. Эатре стояла рядом и смотрела сверху – так долго, что Мур в конце концов поднял глаза. Она сказала: «Если ты уйдешь из Башона, не дождавшись духовного пострижения, у них не будет оснований для доноса Человеку Без Лица.

Я могу найти покровителя за границей, тебя возьмут в ученики».

«За нами вышлют ищеек-ахульфов».

«Все можно устроить».

Мур отрицательно мотал головой: «Без тебя я не уйду».

«Нас все равно разлучат, когда ты станешь хилитом – будет хуже».

«Даже тогда не уйду! Пусть меня убьют – не уйду!»

Эатре погладила его по голове: «Если тебя заберет смерть, мы уже точно не увидимся. Пострижение не хуже смерти – разве не так?»

«Я буду приходить к тебе тайком. Я смогу договориться, и тебе не нужно будет тяжело работать».

«В работе нет ничего страшного, – тихо сказала Эатре. – Женщинам повсюду приходится гнуть спину».

«Человек Без Лица – чудовище!» – хрипло закричал Мур.

«Нет!» – воскликнула Эатре, настолько возбужденно, насколько позволял ее темперамент. Она подумала пару секунд, собираясь с непослушными, полузабытыми мыслями: «Как тебе объяснить? Ты еще маленький! Люди меняются с каждой минутой! Человек, до небес восхваляющий Саккарда, готов разорвать на куски его отражение, Саккуме – с рычанием и воплями, как бешеный ахульф.

Понимаешь? Люди – извращенные, непредсказуемые существа. Чтобы не гибнуть в бесконечных раздорах, они связали себя правилами. В каждом из шестидесяти двух кантонов Шанта – свой набор правил. Какой лучше, какой хуже? Никто не знает; наверное, это даже не важно. Важно то, что все жители кантона соблюдают одни и те же правила. Нарушитель рискует – цвета его эмблемы сообщают Человеку Без Лица.