Часчи. Тшай. Том I

К правильным чертам ее лица шли тонкие светлые волосы, но в них постоянно путались кусочки веток и сена. Всегда босая, она носила только длинную серую рубаху из грубого домотканого полотна.

Однажды, когда Рейт сидел на скамье, она проходила мимо. Рейт поймал ее за талию и заставил присесть к себе на колени. От нее исходил запах луговых трав – утесника, орляка и степного мха, а еще кисловатый дух шерсти. Она спросила сипло, тревожно: «Чего тебе?» – и вполсилы попыталась вырваться.

Рейту казался приятным ее теплый вес: «Во-первых, я выну прутья из твоих волос… сиди спокойно».

Она расслабилась и покосилась на Рейта – в замешательстве, послушно, со смущением. Рейт расчесал ей волосы – сперва пальцами, потом щепкой. Девушка сидела неподвижно.

«Так-то лучше! – заявил Рейт немного погодя. – Теперь на тебя приятно посмотреть».

Девушка продолжала сидеть, как во сне, но скоро встрепенулась и вскочила на ноги. «Нужно идти, – сказала она боязливо, – а то увидят».

Тем не менее, уходить она не торопилась. Рейт потянул было ее к себе, но благоразумно сдержался. Девушка поспешила прочь.

На следующий день она снова невзначай оказалась рядом. Теперь ее волосы были аккуратно расчесаны. Она задержалась, оглянувшись через плечо – Рейт узнал тот же взгляд, те же манеры, какие сотни раз замечал на Земле. Мысль эта вызвала в нем тоску, доходившую до боли. На Земле ее считали бы красавицей – здесь, в Аманской степи, она лишь смутно, инстинктивно ощущала свою привлекательность.

Рейт протянул к ней руку. Она подошла, будто притянутая против воли – так оно, конечно, и было, ибо ей были хорошо известны обычаи племени. Рейт положил руки ей на плечи, обнял за талию и поцеловал. Она казалась озадаченной. Улыбаясь, Рейт спросил: «Тебя никто не целовал?»

«Нет. Это приятно. Сделай так еще раз».

Рейт глубоко вздохнул: в конце концов, почему бы и нет?… За спиной послышались шаги – тяжелый удар свалил Рейта на землю.

За ударом последовал поток брани, слишком быстрой, чтобы можно было разобрать слова. Нога в сапоге пнула его в ребра – в срастающемся плече отозвалась пульсирующая боль.

Мужчина подошел к съежившейся девушке, прижавшей кулаки ко рту, ударил ее, пнул, толчками погнал в лагерь, по дороге грязно ругаясь и выкрикивая нравоучения: «…тошнотворные шашни с пришлым рабом! Так-то ты блюдешь чистоту расы?»

С рабом? Рейт поднялся с пола под навесом.