Эмфирио

На желтом экране появилось бесформенное, судорожно пульсирующее черное пятно. Фрей пробежался пальцами по ручкам настройки: пятно стало более устойчивым и съежилось в кружок величиной с монету, подрагивающий в такт сокращениям сердца узника. Молодой человек захрипел, застонал, слегка напрягся в путах. С быстротой и точностью, изобличавшими немалый практический опыт, Фрей наложил на темный индикатор напоминающую мишень пиктограмму концентрических окружностей и снова отрегулировал приборы.

Помутневшие глаза юноши прояснились.

Он увидел лорда Фрея и лорда Дугальда – черный кружок на экране вздрогнул. Узник увидел гаррионов – кружок расплылся. Узник повернул голову и посмотрел на небо через амбразуру. Солнце опускалось к западному горизонту. Благодаря любопытным оптическим свойствам стекла оно выглядело, как бледно-серый диск, окруженный розово-зеленым ореолом. Черный кружок на экране поколебался и постепенно уменьшился в диаметре.

«Первая фаза, – объявил лорд Фрей. – Генетические реакции восстановлены. Вы заметили, какую тревогу у него вызвали гаррионы?»

«Разумеется, – прокаркал старый лорд Дугальд.

 – Гаррионы несовместимы с его происхождением».

«Почему же, в таком случае, индикатор зарегистрировал сходную реакцию, когда подопытный заметил нас?» – холодно полюбопытствовал Фрей.

«Почему нет? – буркнул лорд Дугальд. – Мы разной крови».

«Бесспорно, – отозвался Фрей. – Поколения рождаются и умирают, а природа вещей не меняется. Солнце, однако, служит безошибочно распознаваемым символом, точкой отсчета в психической системе координат.

Оно оказывает мощное воздействие».

Фрей повернул другой переключатель. Темный кружок разбился на фрагменты. Молодой человек что-то пробормотал, дернулся, застыл в напряжении. Вращая ручки настройки, Фрей снова заставил индикатор сжаться в круглое черное пятнышко, после чего слегка переместил движок стимулятора, постукивая по нему ногтем. Молодой человек молча висел на дыбе. Глаза его блуждали по камере – он взглянул на лорда Фрея, на лорда Дугальда, на гаррионов, на свои ноги.

Черный кружок оставался на месте, форма его не менялась.

«Вторая фаза, – сообщил Фрей. – Подопытный распознает объекты, но неспособен их соотносить. Он воспринимает действительность, однако к нему еще не вернулось сознание. Он не понимает разницу между собой и окружающим миром. Для него все едино: вещи и эмоциональное содержание вещей тождественны. С интересующей нас точки зрения это состояние бесполезно. Перейдем к третьей стадии».