Эмфирио

Он становился все пугливее и капризнее, тогда как Гил, никогда самостоятельно не решившийся бы на такую вылазку, теперь вынужден был поддерживать боевой дух и в себе, и в сообщнике.

«Может быть, лучше вернуться?» – громко прошептал Флориэль.

«Раз уж мы сюда забрались… Мы же не делаем ничего плохого. Просто смотрим. По-моему, никто – даже лорд – не станет особенно возмущаться по этому поводу».

«Что, если нас поймают? Пошлют на реабилитацию?»

Гил ответил нервным смешком: «Конечно, нет. Если кто-нибудь спросит, скажем, что просто смотрели на яхты – чистую правду».

«Так-то оно так…» – с сомнением протянул Флориэль.

«Ну и пошли тогда», – сказал Гил.

Приятели направились на юг по бульвару. За «Дамероном» был запаркован «Голубой вымпел», сразу за ним – чуть поменьше, но роскошнее отделанный «Алый вымпел». Рядом громоздился громадный «Галлипул Ирванфорт», дальше – «Хатц-Мародер», еще дальше – слепящий серебром и золотом «Малек-Звездолов»: яхта за яхтой, одна чудеснее другой. Пару раз приятели подходили под самые корпуса, чтобы прикоснуться к глянцевой обшивке, познавшей неизмеримые расстояния, чтобы рассмотреть поближе эмблемы портов назначения.

На полпути до выезда с территории космодрома им повстречалась яхта, отделенная от носового кронштейна и опущенная горизонтально – по-видимому, для упрощения ремонта. Малолетние злоумышленники подкрались поближе.

«Эй, смотри! – прошептал Гил. – Отсюда видно главный салон – совсем чуть-чуть. Вот это да! Ничего себе!»

«Ух ты! – выразил полное согласие Флориэль.

 – Это „Ликсон-Трипланж“. У „Трипланжей“ всегда мощные приливы-дефлекторы вокруг иллюминаторов и люков». Флориэль прошел под корму, чтобы изучить портовые эмблемы: «Где они только не побывали! Триптолемус… Дженг… Санреале… Когда-нибудь я научусь читать все названия».

«Мне тоже неплохо было бы научиться читать, – отозвался Гил. – Отец много читает – он меня научит…» Гил удивленно замолчал, так как Флориэль пригнулся и махал на него руками: «Что такое?»

«Гаррион! – прошипел Флориэль.

 – Прячься!»

Гил во мгновение ока присоединился к приятелю, уже присевшему за опорой, поддерживавшей нос звездолета. Сообщники затаили дыхание. Не выдержав тишины, Флориэль с отчаянием прошептал: «Нам ничего не смогут сделать, даже если поймают. Гаррионы – слуги, только и всего, у них нет никакого права нам приказывать или гоняться за нами, и вообще… Мы же ничего не сломали и не украли».

«Может быть, – поморщился Гил.