Эмфирио

Акробат пришел укорять Амианте за то, что тот позволяет Гилу вести беззаботную жизнь: «Почему ваш сын не участвует в духовном самопожертвовании? Почему не изучает даже азбучные выкрутасы? Ему неведомы ни обряды, ни зубрежи, ни славословия! Разве пристало недорослю не прыгать вместе со всеми? Каждый обязан выполнять добровольный долг перед Финукой!»

Амианте вежливо слушал знатока храмовых таинств, продолжая, однако, работать стамеской. Когда посетитель прервался, Амианте ответил тихо и примирительно: «Он еще слишком мал, чтобы мыслить самостоятельно.

Храмовый прыгун не на шутку взволновался: «Заблуждение! Обучение лучше всего начинать в самом раннем возрасте. Посмотрите на меня! Еще в младенчестве я выполз на ковер со священным орнаментом! Первыми словами в устах моих были строки из „Апофеоза“ и „Симуляций“! Что может быть лучше? Учите ребенка, пока он не вырос! А теперь он потерялся в духовной пустоте, готовый подвергнуться влиянию любого чужеродного культа! Поспешим наполнить душу его неисповедимыми меандрами Финуки!»

«Я объясню ему вашу точку зрения, – кивнул Амианте.

«Ответственность несут родители! – нараспев произнес храмовый прыгун. – Когда вы в последний раз совершали праведные прыжки? Подозреваю, что с тех пор прошли многие месяцы!»

Амианте оторвался от работы и задумался, производя в уме какие-то расчеты, после чего снова кивнул: «Да, как минимум… многие месяцы».

«Вот видите! – торжествовал прыгун. – В том-то и дело!»

«Вполне вероятно. Ну что ж, я поговорю с сыном сегодня же, через некоторое время».

Храмовый представитель гильдии приступил было к дальнейшим нравоучениям, но Амианте казался настолько поглощенным работой, что ревнитель благочестия обреченно покачал головой, осенил себя священным знамением и удалился.

Когда прыгун выходил, Амианте обернулся к двери и проводил его ничего не выражающим взглядом.

Со временем, однако, Гилу пришлось считаться с правилами системы соцобеспечения. Когда ему исполнилось десять лет, его зачислили в гильдию резчиков по дереву. Сам он предпочел бы гильдию мореходов, но туда принимали только сыновей потомственных членов корпорации.