Эмфирио

 – Мне просто хотелось бы знать…»

«Обучение в Храме не относится к числу обязательных видов общественной деятельности, – прервал его инспектор. – Тем не менее, оно настоятельно рекомендуется – в той мере, в какой любой другой духовный инструктаж представляется нелегальным. Таким образом, тебе надлежит явиться в храмовое управление по воспитанию молодежи завтра в десять часов утра».

Амианте тоже назначили персонального консультанта, и Гилу волей-неволей пришлось отправиться в центральный храм Финуки, что в районе Като.

Служитель выдал ему бледно-красный плащ с поясными подвязками для упрощения прыжков, учебник с иллюстрациями и разъяснениями великого плана Финуки и схемы простейших выкрутасов, после чего отвел его в орнаментарий для групповых занятий.

Гил не блистал успехами в храмовой школе – его далеко опережали не только сверстники, но и дети гораздо младшего возраста, с легкостью исполнявшие изощренные выкрутасы, перепархивая длинными прыжками от одной эмблемы к другой, пританцовывая и кружась в пируэтах, прикасаясь вытянутыми носками к священным символам, презрительно перелетая через черные и зеленые штрафные клетки «провинностей», молниеносно пробегая по крайним рядам и бдительно не наступая на красные «дьявольские метки».

Дома Амианте, снова ощутивший внезапный прилив энергии, учил Гила читать и писать по табелю третьего ранга.

Кроме того, по настоянию отца Гил посещал занятия по математике при школе гильдии.

Теперь Гил был постоянно занят. Старые добрые дни безделья и бродяжничества вспоминались, как смутный сон. На следующий день рождения Амианте вручил ему отборный щит арзака – чтобы Гил вы?резал ширму по своему рисунку.

Гил выбрал один из подготовленных эскизов – симпатичную композицию, изображавшую мальчишек, карабкающихся на фруктовые деревья – и приспособил его к естественному узору дерева.

Амианте одобрил набросок: «Подойдет – причудливо и весело. Нет ничего лучше веселой поделки. Радость быстротечна; неудовлетворенность и скука – наши вечные спутники. Люди, любующиеся панелями, имеют право ожидать, что они скрасят им существование в той мере, в какой это возможно, даже если такое облегчение – не более, чем абстракция».