Эмфирио

 – Затем, что я хотел чего-то добиться! Хотел, чтобы жизнь не прошла даром, хотел оставить след во времени и пространстве! Разве справедливо, что человек родится, живет и умирает без последствий, как стебель травы на холмах Данкума?»

Фантон горько рассмеялся: «Чем ты лучше других? Я тоже проживу свою жизнь и умру, ничего не изменив во Вселенной. И никто не запомнит ни тебя, ни меня».

«Каждому свое. Я – это я! – заявил Гил Тарвок. – Меня такое положение вещей не устраивает».

«У тебя есть все основания для недовольства, – мрачно усмехнулся лорд Дугальд.

 – Через три часа тебя изгонят, и ты замолчишь навсегда. Говори же. Пользуйся последней возможностью».

Глава 2

Гил Тарвок впервые заглянул в лицо судьбе, когда ему исполнилось семь лет. По случаю дня рождения отец привел его на представление странствующего театра. Обычно рассеянный и отстраненный, на этот раз отец почему-то не забыл о знаменательной дате, и они отправились на ярмарку пешком. Гил предпочел бы проехаться в капсуле Обертренда, но Амианте, по непонятным Гилу причинам, отказал ему в таком удовольствии, и они побрели на север по улицам старого Вашмонтского района мимо решетчатых каркасов дюжины башен, поддерживающих поднебесные обители лордов.

Через некоторое время они оказались на северном пустыре Восточного посада, где разбили веселые шатры «Перипатетические аттракционы» Шпанбруса.

Плакат на ротонде гласил: «Чудеса Вселенной! Полная приключений, но безопасная, дешевая и комфортабельная экскурсия – редкая возможность познакомиться с пленительными и поучительными зрелищами шестнадцати миров, воссозданными с мастерством и пристрастием!» Предлагались также представления труппы живых дамарских марионеток, диорама, иллюстрирующая самые примечательные события из истории Хальмы, ксенопарк инопланетных существ, их чучел и симулякров, комический балет «Ниэйзери», салон чтения мыслей, где выступал таинственный землянин по имени Падух, игровые стойла, передвижные прилавки торговцев закусками и напитками, лотки с мишурой и сувенирами.

Гил вертел головой и спотыкался, заглядываясь то на одно, то на другое диво, в то время как Амианте с терпеливым безразличием протискивался через толпу. Толпа состояла главным образом из амбройских иждивенцев, хотя встречались и простолюдины с окраин Фортинона, а также, гораздо реже, приезжие специалисты из Борределя, Сожа и Клоста; иностранцев можно было распознать по кокардам, позволявшим временно получать талоны на соцобеспечение.