Хроники Кадуола: Трой

Обман, принуждение, кровопролитие и страдания – атрибуты зла; то же можно сказать о несоблюдении договоров».

«Мелочное раздражение и уязвленное самолюбие не должны останавливать вас на пути к великой цели!» – отважно возразил Роби Мэйвил.

Дензель Аттабус усмехнулся: «Да-да, разумеется. Я тщеславен и мелочен, я хочу, чтобы мне почтительно кланялись и целовали мои ступни. Вы действительно так думаете? Не притворяйтесь. Ваши цели совершенно очевидны. Вы хотите, чтобы я снова выплатил большую сумму денег – насколько я понимаю, речь идет о ста тысячах сольдо».

Роби Мэйвил выдавил натянутую усмешку: «Клайти Вержанс упомянула о том, что вы согласились предоставить сто пятьдесят тысяч».

«Эта цифра была упомянута, – согласился Дензель Аттабус. – От нее осталось одно упоминание, не более того. Настало время вернуть деньги, полученные обманным путем – все до последнего гроша! Я принял бесповоротное решение: вам не удастся финансировать за мой счет свои чудовищные приобретения!»

Роби Мэйвил зажмурился и отвел глаза.

Тамп и Фаргангер безмятежно прихлебывали пиво. Достопочтенный Аттабус, казалось, только сейчас заметил их присутствие: «Простите, я не запомнил, как вас зовут?»

«Торк Тамп».

«А вас?»

«Фаргангер».

«Фаргангер? К вам обращаются только по фамилии?»

«Фамилии достаточно».

Дензель Аттабус задумчиво изучил обоих, после чего обратился к Тампу: «Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Надеюсь, вас это не слишком затруднит».

«Спрашивайте, – безразлично отозвался Тамп. – Хотя Мэйвил, похоже, предпочитает сам отвечать на вопросы – зачем еще он здесь нужен?»

«Возможно. Но я намерен установить факты тем или иным способом».

Роби Мэйвил выпрямился на стуле и нахмурился, обеспокоенный новой помехой – приближался Руфо Каткар, высокий, худощавый и бледный субъект со впалыми щеками и окруженными лиловыми тенями горящими черными глазами под черными бровями. Пряди черных волос прилипли к его узкому белому лбу, костлявую челюсть окаймляла не слишком аккуратная бородка.

Его длинные узловатые ноги и руки отличались такими большими ладонями и ступнями, что он казался нелепым. Каткар приветствовал Мэйвила сухим кивком, с подозрением покосился на Тампа и Фаргангера и обратился к достопочтенному Аттабусу: «У вас безутешный вид». Каткар пододвинул стул и уселся.

«Безутешный? Мягко сказано! – откликнулся Дензель Аттабус. – Тебе известны обстоятельства».