Хроники Кадуола: Трой

Тем временем смотритель Боллиндер, тоже потихоньку исчезнувший, вернулся в сопровождении рыжебородого молодого человека и представил его: «Перед вами Йигал Фич, местный юрист. Час тому назад Дензель Аттабус вызвал его – по-видимому для того, чтобы оформить какой-то документ. Поднимаясь к дому Аттабуса, господин Фич видел, как его клиент пролетел мимо, будучи сброшен во фьорд с веранды своего особняка. Господин Фич не успел никого заметить на веранде, но побоялся заниматься расследованиями в одиночку и поспешил сюда.

Я сразу позвонил в особняк Аттабуса. Горничная ничего не знает – кроме того, что хозяина нет дома. Несмотря на общеизвестную приверженность самым высоким идеалам, насколько мне известно, достопочтенный Аттабус еще не успел отрастить крылья. Короче говоря, он мертв».

Глава 2

I

Утром, незадолго до возвращения на станцию, Эгон Тамм снова обратился к жителям Стромы. К этому консерватора побудили замечания его дочери, Уэйнесс. «Твои заявления были четко сформулированы, но прозвучали слишком официально и совсем не дружелюбно», – сказала она ему.

«Как так? – Эгон Тамм был удивлен и даже раздосадован. – Я выступил как консерватор, а от консерватора требуются сдержанность и достоинство, подобающие его должности. По-твоему, я должен был рассказывать анекдоты и плясать вприсядку?»

«Конечно, нет! Тем не менее, не обязательно выглядеть угрожающе. Местные старушки поговаривают, что ты собрался отправить их в концентрационный лагерь».

«Какая чепуха! Я говорил о решении серьезного вопроса и пытался подойти к своей задаче с подобающей серьезностью».

Уэйнесс пожала плечами: «Тебе лучше знать. И все же было бы лучше, если бы ты еще раз поговорил с местными жителями и объяснил, что на станции Араминта им будет гораздо удобнее и приятнее жить, чем в Строме».

Эгон Тамм задумался: «В сущности, это неплохая идея – тем более, что я хотел бы напомнить о нескольких важных обстоятельствах».

Выступая со вторым обращением к населению Стромы, Эгон Тамм постарался создать атмосферу радушия и терпимости, вполне гармонировавшую с его характером. Обращение транслировалось из не слишком аккуратно прибранного кабинета смотрителя Боллиндера; на этот раз консерватор не стал надевать церемониальную мантию и стоял, слегка прислонившись к краю стола в позе, которая, как он надеялся, должна была показаться непринужденной и даже беспечной.