Лунная Моль и другие рассказы

Кого еще я смогу съесть, если есть будет нечего? Полезайте!»

«Нет, воздуха слишком мало! Пусть на этой полосе летит старик, а мы залезем на другую, побольше».

«Хорошо!» – Финн отпустил волокно воздуха. Полоса поплыла над равниной; Тагарт уселся на ней верхом, изо всех сил цепляясь руками и ногами.

Остальные с любопытством наблюдали за полетом старика. «Смотрите, как быстро и легко движется воздух! – сказал Финн. – Высоко над Организмами, высоко над всей этой ядовитой грязью и непредсказуемостью».

Но воздух как таковой тоже был непредсказуем – воздушный плот старика исчезал на глазах.

Хватаясь за распускающиеся волокна, Тагарт пытался сплести их воедино. Но волокна выскользнули у него из рук, и он сорвался.

С вершины пика Финн и две женщины смотрели на кувыркающееся тощее тело, стремительно падающее на далекую равнину.

«Теперь у нас даже мяса не осталось», – раздраженно заметила Рика.

«Ничего не осталось, – поддакнула Гиза, – кроме изобретателя Финна».

Они внимательно смотрели на Финна.

Вдвоем женщины вполне могли одолеть его.

«Будьте осторожны! – предупредил их Финн. – Я – последний мужчина. Вы – мои женщины, вы обязаны мне подчиняться».

Женщины игнорировали его; бормоча между собой, они то и дело косились на него.

«Будьте осторожны! – повторил Финн. – Или я сброшу вас обеих с этой вершины».

«Мы как раз собирались это сделать с тобой», – сказала Гиза. Женщины зловеще двинулись к нему.

«Остановитесь! Я – последний мужчина!»

«Без тебя нам будет легче».

«Одну минуту! Посмотрите на Организмов!»

Женщины взглянули туда, куда он показывал. Организмы сжались в тесную группу, глядя на небо.

«Смотрите! Смотрите на небо!»

Женщины подняли головы; мутное стекло желтоватого неба покрывалось трещинами, разрывалось, сворачивалось куда-то в сторону.

«Голубое небо! Голубое небо, как в старые добрые времена!»

На них пролился ослепительный, обжигающий глаза свет. Их обнаженные спины почувствовали прилив тепла.

«Солнце! – притихшими, почтительными голосами говорили они друг другу.

 – Солнце вернулось на Землю!»

Пятнистого мутного неба больше не было; Солнце гордо и ярко горело посреди голубого простора. Почва на равнине взрыхлялась, покрывалась трещинами, вспучивалась, твердела. Они чувствовали, как обсидиан становился жестким под ногами; он темнел, становясь полупрозрачно-черным. Земля, Солнце, Галактика вынырнули из зоны произвола; наступила другая эпоха, со всеми ее ограничениями и логикой.