Лунная Моль и другие рассказы

Пройдя между рядами квадратных столбов из кирпича-сырца, Сейстан углубился в просторный полутемный неф. Розовые лучи пробивались сквозь трещины и проломы крыши; он чувствовал себя, как мошка, потерявшаяся в лабиринте бликов и теней. Со всех сторон его окружали застекленные ниши, и в каждой хранился экспонат, некогда вызывавший почтение у предков: рыцарские латы, в которых Планж Предупрежденный повел в бой армию Голубых Вымпелов; венец Первородной Змеи; коллекция черепов древних падангов, подвенечное платье принцессы Термостералиам, сотканное из тонких, как паутина, нитей палладия – сверкающее новизной, как в тот день, когда она его надела; оригинальные Скрижали Законности; трон одной из первых династий, изготовленный из гигантской раковины; дюжина других реликвий.

Но искомого сундука среди них не было.

Сейстан попытался найти возможный вход в подземелье – но, за исключением царапин, нанесенных залетевшим снаружи песком, в сплошном и гладком порфировом покрытии пола не было никаких прорезей или выступов, свидетельствовавших о существовании потайной лестницы.

И снова он побрел по вымершим улицам – теперь двойное солнце уже скрывалось за остатками крыш – на испещренные трещинами мостовые легли серо-малиновые тени.

Сейстан с трудом передвигал ноги, его иссохшее горло горело. Подавленный неудачей, он повернул в сторону Казначейской Палаты, поднимаясь по широким ступеням к цитадели. За сплошь покрытым патиной бронзовым портиком начинался вестибюль, расписанный красочными фресками, изображавшими дев древнего Терлатча, занятых работой и развлекавшихся играми – погруженных в печали и радости бытия.

Стройные создания с коротко подстриженными черными волосами и кожей, блестящей подобно полированной слоновой кости, они казались изящными и нежными, как лепестки оазисных кувшинок, аппетитными, как спелые плоды аноны. Сейстан прошел по вестибюлю, то и дело поглядывая на фрески. «Как жаль, – думал он, – что эти прелестные существа давно превратились в пыль, скрипящую под ногами!»

В коридор, окружавший вестибюль по периметру, выходили двери множества помещений и апартаментов Казначейства.

Сейстан шел по рассыпавшимся в прах обрывкам некогда чудесных ковров; на стенах местами еще висели такие же обрывки гобеленов, сотканных из тончайших волокон. Вход в каждую комнату был украшен портретом служительницы Казначейства, обозначенным символом порученных ей функций.