Дердейн: Асутры

Лучи трех солнц отражались на подернутой рябью воде мириадами розовых, голубых и белых перемигивающихся искр и блесток. За кормой вырастали чудесные стеклянные шпили и купола Гарвия, приглушенно сиявшие сквозь дымку расстояния. Этцвейн подумал, что, скорее всего, больше никогда не увидит башни Стеклянного города.

В течение часа лодка шла под парусом по озеру Суалле – до тех пор, пока берега не превратились в размытую полоску на горизонте. Вокруг не было ни кораблей, ни лодок. Ифнесс буркнул: «Опустите парус, разберите мачту».

Этцвейн повиновался. Тем временем Ифнесс вытащил секции прозрачного материала, вставлявшиеся в пазы бортов и образовавшие ветрозащитный колпак над открытой частью лодки. Этцвейн молча наблюдал. Ифнесс в последний раз осмотрел горизонт, после чего приподнял крышку выступавшего из палубы ящика на корме. Этцвейн заметил черную панель с белыми, красными и синими кнопками и круглыми ручками. Ифнесс Иллинет нажал кнопку, повернул пару ручек. Раздался шум стекающей воды: лодка упруго подпрыгнула в воздух и устремилась вперед и в небо, быстро набирая скорость и высоту.

Землянин снова прикоснулся к ручкам – лодка плавно повернула на запад, чтобы пролететь высоко над обнаженными отливом прибрежными топями Фенеска.

«В лодке путешествовать удобно и безопасно, – небрежно обронил Ифнесс. – Она нигде не привлекает внимания, даже в Каразе».

«Остроумное изобретение», – отозвался Этцвейн.

Ифнесс безразлично кивнул: «Точных карт Караза нет – придется руководствоваться известными ориентирами и здравым смыслом.

Карты, составленные в Шанте, очень ненадежны. Лучше всего лететь вдоль берега Караза до устья Кебы – насколько я понимаю, не меньше трех тысяч километров. Потом можно следовать вверх по течению Кебы, не опасаясь потерять дорогу».

Этцвейн вспомнил огромную рельефную карту в Палате правосудия. В районе Шиллинска он заметил несколько рек: Панджорек, Синюю Зуру, Черную Зуру, Юсак, Бобол. Попытка лететь кратчайшим путем над континентом могла привести к ошибке при выборе долины, ведущей к Шиллинску.

Этцвейн вернулся к созерцанию влажной прибрежной равнины кантона Фенеск, прослеживая глазами ветвящиеся каналы и протоки, радиально расходившиеся от четырех городов Северной топи. Вдали показалась кантональная граница – прямолинейный ряд стройных черных алиптов. За ними в сиреневых сумерках терялись трясины и моховые болота кантона Гитанеск.

Едва помещаясь на корточках в кабине, Ифнесс заварил чай.