Дердейн: Асутры

«Обширное поприще для любознательного человека, – с едва заметной иронией заметил Аун Шаррах. – У вас впереди многие годы плодотворного труда».

«Я не собираюсь заниматься всеобъемлющими исследованиями, – возразил Этцвейн. – Мне хотелось бы знать несколько определенных вещей. В частности, не появлялись ли в Каразе рогушкои?»

Аун Шаррах оценивающе взглянул на посетителя: «Ваша частная жизнь быстро подошла к концу».

Этцвейн проигнорировал замечание: «Вот что я думаю. Рогушкоев пробовали применить в Шанте – и потерпели поражение.

Все хорошо, что хорошо кончается. Как насчет Караза? Вдруг рогушкоев сначала высадили именно там? Может быть, формируется новая орда? Напрашиваются десятки предположений. Конечно, с таким же успехом можно предположить, что в Каразе ничего не происходит».

«Верно, – слегка развел руками Шаррах. – Разведка наша занимается в основном местными делами. С другой стороны, что мы могли бы предпринять, даже если бы захотели? Уже сейчас нам не хватает людей и ресурсов».

«В Каразе слухи дрейфуют по течению рек. В портах моряки узнают обо всем, что делается в глубине континента. Полезно было бы послушать, о чем толкуют у причалов и в прибрежных тавернах, какие вести привозят каразские суда».

«В этом есть смысл, – кивнул Аун Шаррах. – Я прикажу собрать сведения. Трех дней должно быть достаточно – по крайней мере для того, чтобы составить общее представление».

Глава 2

Тощий, смуглый, нелюдимый сорванец, сам себя назвавший Гастелем Этцвейном,[1 - Среди хилитов Башонского храма каждый чистый отрок выбирал себе имя, символизировавшее его надежды на будущее.

Гастель был древний герой-авиатор, Этцвейн – легендарный музыкант. Такой выбор примеров для подражания шокировал и разгневал Оссо, духовного отца Этцвейна.] превратился в молодого человека со впалыми щеками и горящим, пронзительным взглядом. Когда Этцвейн играл на хитане, уголки его рта приподнимались, сообщая обычно угрюмым чертам оттенок поэтической меланхолии, но по преимуществу он был человек спокойный, внешне даже необычно сдержанный. Близких друзей у него не было – кроме, пожалуй, старого музыканта Фролитца, считавшего Этцвейна помешанным…

Уже на следующий день после посещения Палаты правосудия Этцвейн получил известие от Ауна Шарраха: «Расследование дало неожиданные результаты – уверен, что вас они заинтересуют. Жду вас в любое время».

Этцвейн немедленно отправился в Разведывательное управление.