Парусник № 25 и другие рассказы

Как Мартинон изготовил эти снимки? Каким-то образом ему удается фотографировать мысли Кэрол».

«Мои мысли? – Кэрол глубоко вздохнула. – Он фотографирует мои мысли?» Девушка задумалась на несколько секунд. «Ой, боже мой!» – она закрыла лицо руками.

Кребиус облокотился на стол, сжимая волосы обеими руками. «Да, – пробормотал он. – Да простит меня Бог».

«Как же так, доктор?» – воскликнула Кэрол.

Кребиус махнул рукой: «Я обнаружил этот эффект, когда впервые попробовал применить „Оптикон“. Заметил изображения – бледные, размытые.

Но я был потрясен».

«Мягко говоря, я тоже потрясена», – заметила Кэрол.

«Я изготовил аппарат только для тебя. Твоя слепота уникальна. Ни глаза, ни оптические нервы не повреждены, но ты ничего не видишь. „Оптикон“ должен был стимулировать оптические нервы. Аппарат позволял проецировать цветные вспышки света на сетчатку твоих глаз и наблюдать за результатами в микроскоп. И я изумился, обнаружив изображения на внутренней оболочке твоих глаз».

«Почему же вы мне об этом не сказали?» – возмутилась Кэрол.

«Это воспрепятствовало бы непосредственности твоего восприятия. Ограничило бы свободный поток твоих мыслей. И такое явление наблюдалось только у тебя, больше ни у кого на этой планете! Только ты позволяла мне видеть эти чудеса, – доктор Кребиус откинулся на спинку кресла. – Общеизвестно, что зрительная информация всегда поступает в одном направлении. Свет воздействует на сетчатку, палочки и колбочки – клетки сетчатки – генерируют электрические сигналы, а они уже передаются нервами в мозговой центр обработки визуальной информации.

У тебя, Кэрол, этот канал односторонней передачи информации был пресечен разрядом молнии. Но при этом возник обратный процесс. Сигналы поступают по оптическим нервам из мозга и формируют изображения на сетчатке.

Я сделал несколько фотографий. Исключительно из любопытства, свойственного любому исследователю. Я обратился к твоей матери с просьбой о финансировании. Но она ничего мне не платит. Я не богат. Я встретился с Виктором, мы выпили виски, – Кребиус прищурился.

 – Я показал ему фотографии. Он хотел провести эксперимент. Я не увидел в этом никакого вреда. Его затея могла принести доход, и не только Виктору, но и мне, и тебе, Кэрол! Прежде всего тебе. Поэтому я согласился – с тем условием, что лечение продолжится. Никаких компромиссов в том, что касается лечения!»

«Но вы фактически не знаете, чем занимается Виктор?»

«Нет. Я считал, что в этом нет необходимости».