Парусник № 25 и другие рассказы

Мартинон медленно кивнул: «Деньги – это само собой. Но, кроме того, новый способ снимать кино. Кто-то должен положить этому начало. Появилась возможность развития целой индустрии – новой киноиндустрии!»

Мартинон замолчал.

Эйкен похлопал девушку по руке: «Ты боишься?»

«Конечно, боюсь. Что со мной сделают?»

«Ничего особенного».

«Вы думаете, я сошла с ума? И поэтому ничего не вижу?»

«Нет. Но у тебя в уме может скрываться нечто, не желающее, чтобы ты видела».

«Но я хочу видеть! А если я хочу видеть, почему я не могу? Это непонятно, это бессмысленно!»

«Теории приходят и уходят, проблемы остаются», – усталым голосом отозвался Мартинон.

Помолчав, Кэрол сказала: «Я боюсь „Оптикона“. Я боюсь думать».

Эйкен взглянул на Мартинона – тот равнодушно встретился с ним глазами: «Вполне могу себе представить, почему ты боишься думать».

«Тебе не хватает научного подхода к вещам», – заметил Мартинон.

«Тебе тоже кое-чего не хватает», – отрезал Эйкен.

Кребиус вернулся с наполненным шприцем.

«Что это?» – спросил Эйкен.

«Скополамин».

«Препарат истины», – усмехнулся Мартинон.

Кребиус проигнорировал его и протер предплечье Кэрол ваткой, пропитанной спиртом: «Всего лишь маленький укол, Кэрол. И скоро ты сможешь расслабиться».

Полчаса прошло в мертвой тишине. Кэрол лежала в кресле, откинув голову назад, у нее на шее пульсировала тонкая жилка.

Кребиус наклонился над ней: «Как ты себя чувствуешь, Кэрол?»

«Хорошо», – глухо, без всякого выражения пробормотала она.

«Ладно, теперь пора приготовиться», – деловито сказал Кребиус.

Он сложил руки девушки у нее на коленях, осторожно закрепил ее голову между двумя прокладками из губчатой резины, подкатил «Оптикон» поближе и отрегулировал его так, чтобы окуляры прижимались к ее глазам: «Вот таким образом! Тебе удобно?»

«Все в порядке».

«Ты что-нибудь видишь?»

«Нет».

«Но ты хочешь видеть?»

Наступила пауза – как если бы Кэрол выбирала один из нескольких возможных ответов: «Да. Я хочу видеть».

«Существует ли какая-нибудь причина, по которой ты не хочешь видеть?»

Еще одна пауза, более продолжительная.

«Кажется, есть лицо, которое я не хочу видеть».

«Чье лицо?»

«Не знаю, как его зовут».

«А теперь, Кэрол, – продолжал доктор Кребиус, – вернемся на несколько лет в прошлое. Где ты находишься?»

«Я жила с мамой в Беверли-Хиллз. Ходила в начальную школу».

«И ты могла видеть?»

«О да!»

Кребиус нажал на кнопку; «Оптикон» тихо зажужжал и стал пощелкивать.