Поместья Корифона

«Но как… почему…»

«Каким-то образом его убедили взять на себя роль спасителя синей расы».

Джерд Джемаз иронически хрюкнул. Шайна внезапно вспыхнула, разозлившись не на шутку – и на Джемаза, прирожденного хама и невежду, и на Кельсе, не уступавшего отцу ворчливостью и упрямством… Она взяла себя в руки. В конце концов, Кельсе потерял ногу и руку. По сравнению с его утратой ее огорчения были мелочными, несущественными… Серый Принц, обводивший взором лица присутствующих, увидел Шайну. Чуть наклонившись, он присмотрелся, выпрямился с радостным удивлением, быстрыми шагами направился к Шайне и встал прямо перед ней.

Кельсе обронил скучающим тоном: «Привет, Кексик».

Вскинув голову, как породистый конь, Серый Принц расхохотался: «Кексика больше нет! Приходится беспокоиться о престиже, – легкий акцент, свойственный всем ульдрам, придавал его речи дополнительную живость и настойчивость. – Для друзей детства я – Джорджол, а если вы настаиваете на формальностях, то – принц Джорджол».

«Вряд ли мы станем настаивать на формальностях, – съязвил Кельсе.

«Прекрасно его помню, – Джорджол поклонился и поцеловал Шайне руку. – Если вам так приспичило, зовите меня Кексиком, хотя…» Джорджол обвел глазами приемный зал, скользнув взглядом по лицам Кельсе и Джерда так, как если бы они были частью безличной толпы: «Предпочел бы, чтобы здесь об этом прозвище не знали. Шайна, где ты пропадала? Прошло пять лет!»

«Пять долгих лет».

«Бесконечность! С тех пор все изменилось».

«В твоем случае – явно в лучшую сторону. Насколько я понимаю, в Оланже только и говорят, что о тебе. Хотя я до сих пор не понимала, что Серый Принц – это ты!»

«Да, я преодолел много преград, и собираюсь преодолеть еще по меньшей мере столько же. Даже если это создает определенные неудобства для моих старых друзей», – теперь взгляд Джорджола задержался, наконец, на лицах Кельсе и Джерда. Но он тут же вернулся к Шайне: «Что ты теперь будешь делать?»

«Завтра возвращаюсь в Рассветное поместье.

«Значит, решила стать крепостницей?»

«Крепостницей? Это еще что такое?»

Кельсе произнес тоном старика, уставшего от детских шалостей: «Всякого, кто не подлизывается к раскрепостителям, тут же обзывают крепостником».

Шайна возразила кочевнику: «Я возвращаюсь, оставаясь самой собой, ни больше ни меньше, и ни с кем не собираюсь ни о чем препираться».