Хроники Кадуола: Станция Араминта

Глоуэн приблизился к принадлежавшей Клаттокам крытой пристани – не уступавшему изяществом причалам других кланов прямоугольному сооружению с арочной крышей из зеленого и синего стекла, опиравшейся на фигурные чугунные опоры.

В те годы Клаттоки – за исключением, пожалуй, Шарда и Глоуэна – не слишком увлекались парусным спортом. Под навесом были пришвартованы пара плоскодонок, широкопалубный шлюп длиной чуть больше восьми метров и пятнадцатиметровый кеч для более продолжительного плавания в открытом море.[5 - Так как в океанах Кадуола почти отсутствовали острова, далекие морские экскурсии предпринимались редко – за неимением подходящих пунктов назначения.

Прирожденным яхтсменам оставалось лишь ходить под парусами на юг, в Строму на побережье Троя, огибать Дьюкас, возвращаясь на станцию Араминта, или же пускаться в кругосветное плавание, не встречая по пути никакой суши, кроме негостеприимных берегов Эксе.]

Причал стал одним из любимых мест уединения Глоуэна. Здесь его почти наверняка никто не стал бы беспокоить, здесь можно было собраться с мыслями, в чем он особенно нуждался теперь – Глоуэн тяготился участием в коллективных трапезах, а сегодня вдобавок ко всему предстояло празднование его совершеннолетия.

Шард заверил его: церемония будет не более чем формальностью. От Глоуэна не требовалось выставлять себя на посмешище, произнося речь, клятву или что-нибудь в этом роде. «Поужинаешь с родней, вот и все, – успокоительно говорил Шард. – Ты же знаешь – Клаттоки, по большей части, люди скучные и поверхностные.

Через несколько минут о тебе забудут, займутся сплетнями и мелочными интригами. А под конец Фратано объявит тебя кандидатом на постоянную должность и назовет показатель твоего статуса. Можно смело предположить, что он равен 24, в худшем случае 25 – что не так уж плохо, если учитывать количество кряхтящих от радикулита и убеленных сединами субъектов вокруг трапезного стола».

«И не нужно ничего говорить?»

«Практически ничего. Если кто-нибудь возьмет на себя труд завязать с тобой разговор, вежливо отвечай.

А если нет – ешь молча, и никто не останется в обиде».

Глоуэн присел на скамью – здесь открывался вид на лагуну и можно было любоваться игрой солнечного света и теней на воде. «В конце концов, может быть, все обойдется, – убеждал он себя. – Было бы гораздо лучше, конечно, если бы мне скостили пару баллов. Тогда можно было бы вздохнуть свободно…»

Его размышления прервались – ритмично заскрипели доски.