Хроники Кадуола: Станция Араминта

«Буду ждать!»

На следующий день, в мильден[13 - Первоначально «айн-мильден», т. е. «день серебра», эквивалентный древней субботе. Приставка «айн» постепенно вышла из употребления, но в обиходе остались наименования металлов, соответствующие семи дням недели (начиная с понедельника): орт, цейн, инг, глиммет, верд, мильден и смоллен («железо», «цинк», «свинец», «олово», «медь», «серебро» и «золото»).], занятий в лицее не было. С утра до вечера Глоуэну казалось, что каждая минута тянется бесконечно.

Через час после заката он надел темно-синие брюки и мягкую серую рубашку. Шард заметил приготовления: «Что происходит? Или это секрет?»

Глоуэн ответил небрежным жестом: «Ничего особенного. Договорился о встрече».

«И кто счастливая избранница?»

«Сесили Ведер».

Шард усмехнулся: «Смотри, не попадайся на глаза ее матушке, Фелиции. Она из рода Вуков и слывет отъявленной блюстительницей нравов».

«Придется рисковать».

«Хорошо тебя понимаю. Сесили – очаровательная девушка, спору нет! Давай, валяй – и… если тебе нужен совет…»

«Пожалуй, что нет.

Как-нибудь сам разберусь».

«Дело твое».

Глоуэн задержался у двери: «Только никому не говори. Особенно Арлесу!»

«За кого ты меня принимаешь?»

«Да нет, просто… Ты ведь сам предупреждал, что никому и ни в чем нельзя полностью доверять…»

Смеясь, Шард взял сына за плечи и встряхнул: «Так точно! Не попадайся мамаше!»

Нервно ухмыляясь, Глоуэн выскочил из квартиры, сбежал по лестнице и шагнул в ночную тьму.

Не чувствуя под собой ног, он летел, как на крыльях, к пансиону Ведеров. Далеко обойдя открытый любопытным взорам газон, он приблизился к саду и пробрался между двумя огромными мраморными вазами, обросшими темным плющом и бледнеющими в звездных лучах. Слева и справа обращенными лицом к лицу рядами высились героические статуи, перемежавшиеся кустами белых роз. Дальше, почти без огней, темнели башни и террасы, эркеры и балконы пансиона Ведеров – лишь несколько редких прямоугольников тускло желтели на фоне роскошной россыпи звезд.

Глоуэн прошел по центральной аллее до ступеней, начинавшихся в дальнем конце. Там он прислушался, но в саду было тихо. Воздух полнился ароматом белых роз – с тех пор, до конца жизни, запах роз напоминал Глоуэну об этой ночи.

В саду никого не было, кроме него и статуй. Он тихо прошел к месту свидания. Сесили еще не появилась. Глоуэн присел на скамью в тени и приготовился ждать.

Шло время.