Хроники Кадуола: Станция Араминта

Оттуда, где стоял пьедестал, донеслись звуки тяжелых ударов. Прожектор осветил происходящее на постаменте: оказывается, насекомые прибивали гвоздями сплющенных порождений ада, воздвигая неуклюжий монумент – грубое, стилизованное, черно-белое изваяние бабочки.

Спустилась непроницаемая воздушная завеса, скрывшая сцену. На авансцену быстрыми шагами вышел Флоресте: «Надеюсь, что усилия «Лицедеев» не пропали даром, и вы приятно провели время. Как вам, наверное, уже известно, наши талантливые исполнители – добровольцы из числа жителей станции Араминта.

Они работали, не покладая рук, чтобы сделать возможным сегодняшнее представление.

А теперь я обращусь к публике с призывом – достаточно кратким. Наш театр, Орфеум, служит местом отдыха и развлечений с незапамятных времен. Но он мал и тесен, а его оборудование настолько устарело, что постановка любого спектакля становится трудным и опасным приключением.

Многие из вас знают, что мы планируем построить новый Орфеум. Когда «Лицедеи» выступают на других планетах, вся выручка откладывается в фонд Нового Орфеума, который станет самым совершенным театральным комплексом во всей Ойкумене.

Отбросив всякий стыд, я призываю вас внести свой вклад в наш театральный фонд – с тем, чтобы мечта о Новом Орфеуме могла скорее стать былью. Спасибо за внимание».

Флоресте спрыгнул со сцены и скрылся.

Глоуэн обратился к детям консерватора: «Вот вы и познакомились с одной из постановок Флоресте. Некоторым они нравятся, другим – нет».

«По меньшей мере он умеет привлечь внимание», – заметила Уэйнесс.

Майло ворчал: «Мне бы все это больше понравилось, если бы я знал, о чем это».

«Флоресте, скорее всего, сам не знает. Он импровизирует на каждом шагу: публика довольна, и ладно. Пусть неудачник плачет».

«Несомненно, из происходящего можно было бы сделать некоторые выводы, – размышлял вслух Майло. – Флоресте представил несколько маловразумительных эпизодов, после чего вышел и потребовал денег. И никто даже не рассмеялся».

Оркестранты уже готовились к Большому Маскараду.

Глоуэн сказал: «Первый танец, как водится, „Учтивая павана“ – ее вот-вот начнут играть, а мне нужно увидеться с Сесили, хотя я не хотел бы оставлять вас одних. Может быть, вы не прочь потанцевать?»

Уэйнесс и Майло переглянулись без особого энтузиазма.

«Пожалуй, мы просто посидим и посмотрим», – ответила Уэйнесс.

«Сесили, наверное, уже переоделась, – продолжал Глоуэн. – Мы условились о встрече в определенном месте.