Лицо. Князья тьмы. Том IV

Всю ночь Старый город перемигивается бесчисленными фонарями, висящими, согласно изданному в незапамятные времена постановлению, над входами пивных и трактиров. Так как извилистые улочки и огромное множество переулков Старого города никогда никак не именовались, а о табличках с названиями улиц здесь даже не слышали, чужестранец быстро привыкает находить дорогу, руководствуясь очередностью разноцветных фонарей, приглашающих освежиться кружкой эля.

Монахи Амброзианского ордена, первыми поселившиеся на берегах озера Фимиш, строили город, полностью пренебрегая каким-либо планом, но, как того требовало их вероучение, ежеминутно прилагая лихорадочные усилия.

Настоятели ордена св. Алоизия, возобладавшего через сорок лет (планета до сих пор называется в честь их покровителя) поначалу предприняли не слишком усердные попытки навести порядок в Старом городе, но вскоре потеряли интерес к этому проекту и занялись строительством нового квартала, Бетами, после чего посвятили все помыслы и труды возведению Храма св. Бражника, который теперь называют просто Собором».

Покинув квартиру в Соборе, Герсен прошелся размашистыми шагами на север по парадной аллее Оранжереи – занимавшего восемь гектаров английского парка, наименование которого вводило в заблуждение, так как среди множества аккуратно подстриженных деревьев этого парка не было ни одного апельсинового: здесь преобладали тис, липы и туземное стеклозеленое дерево.

Выйдя на Большую Эспланаду, Герсен повернул на восток, огибая берег озера, и перешел по мощеной дамбе к Эстремонту – занимавшему остров массивному сооружению из серебристо-серого порфира, состоявшему из четырех ступенчатых ярусов и увенчанному четырьмя высокими угловыми башнями и центральным куполом.

В Юстициарии Герсен навел некоторые справки, после чего, погрузившись в задумчивость, вернулся в Собор.

Поднявшись к себе в кабинет, он взял бумагу и перо и тщательно подготовил хронологический список событий, после чего затратил не меньше времени на его проверку.

Закончив, он включил видеофон и вызвал Джехана Аддельса.

«Сегодня, – сказал Герсен, – вы изложили, в общих чертах, порядок действий, возможных в отношении звездолета „Эттилия Гаргантюр“».

«Я выдвинул не более чем гипотетическое предположение, – возразил Аддельс. – Весь замысел разваливается, как карточный домик, как только мы сталкиваемся с Эстремонтом. Окружной провозглашатай никогда не вынесет решение в нашу пользу».