Сказания Умирающей Земли: Волшебник Мазериан; Пройдоха Кугель

– Твоя шпага ожила! – сообщил Панделюм; его голос показался девушке необычно громким, потому что чародей стоял рядом, у нее за спиной. – Шпага будет убивать твоих врагов, руководствуясь своим собственным разумом. Протяни руку и возьми ее.

Тсаис вложила шпагу в ножны – клинок стал теплым и дрожал.

– В какое место на Земле ты желаешь отправиться? – спросил Панделюм. – В страну, населенную людьми, или в бескрайние пустоши, усеянные руинами?

– В Асколаис, – ответила Тсаис: просто потому, что сестра, говорившая с ней о красоте, упомянула об этой стране.

– Как тебе угодно, – отозвался Панделюм. – А теперь внемли! Если ты когда-нибудь пожелаешь вернуться в Эмбелион…

– Нет! – прервала его Тсаис. – Это хуже смерти.

– Что ж, вольному воля, как говорится.

Тсаис молчала.

– Я должен буду к тебе прикоснуться. На мгновение у тебя закружится голова, после чего ты откроешь глаза уже на Земле. Там уже наступает ночь, а по ночам просыпаются кошмарные твари.

Постарайся сразу найти убежище.

Тсаис с радостным волнением почувствовала прикосновение чародея. У нее в голове все смешалось и перевернулось, она ощутила невесомость невероятного полета на немыслимое расстояние… У нее под ногами была незнакомая почва, в лицо дул ветерок с незнакомым пряным привкусом. Тсаис открыла глаза.

Перед ней открылся странный пейзаж поразительной новизны. В темно-синем небе багровело древнее Солнце. Тсаис стояла на лугу, окруженном высокими мрачноватыми деревьями.

Деревья эти ничем не напоминали высоких спокойных гигантов Эмбелиона; земные деревья росли плотной угрюмой толпой и отбрасывали загадочную тень. Ничто в поле зрения, ничто земное не казалось оскорбляющим или режущим глаз: луг, деревья, выступающее из почвы пологое скальное обнажение – здесь все размылось, сгладилось, состарилось, смягчилось. Неяркие лучи Солнца были, однако, насыщенными и придавали всему окружающему – камням, деревьям, тихой траве и скромным цветам – дух преданий и легенд, воспоминаний о древности.

Поодаль возвышались мшистые развалины давно обвалившихся крепостных стен. Их камни, покрытые темным лишайником, почернели от дыма и времени, трещины и провалы заросли травой – причудливая картина в косых лучах вечернего Солнца.

Тсаис медленно подошла к руинам. Кое-где стены еще стояли – одни выветренные камни держались на других, хотя скреплявший кладку раствор давно вымыло дождями.