Сказания Умирающей Земли: Волшебник Мазериан; Пройдоха Кугель

Перед глазами Тсаис одна за другой возникали мерзкие рожи – опьяненные злобным вожделением глаза, покрытые бугорчатыми язвами щеки, формы, доступные лишь воображению безумца, иссиня-черные лица с носами-штыками, гримасы, вызывавшие инстинктивное возмущение, извивающиеся, подпрыгивающие, пресмыкающиеся отродья демонических пределов – каждое уродство обжигало ей мозг настолько, что в конце концов она решила, что ей оставалось только истошно завопить и умереть. У одного исчадия зла нос состоял из трех сросшихся в основании белых червей, рот напоминал сплошной гниющий нарыв, щеки и шея пестрели зеленоватыми бородавками, перекошенный черный лоб состоял из бугров и впадин – один взгляд на эту тошнотворную тварь заставлял в ужасе отвести глаза.

Именно на это существо Итарр обратил особое внимание своей спутницы – заметив жуткого дьявола, Тсаис оцепенела, все ее мышцы напряглись.

Итарр глухо проговорил:

– Смотри! Так выглядит лицо под моей маской.

Покосившись на него, девушка невольно отшатнулась.

Итарр горько усмехнулся… Но Тсаис тут же протянула руку и прикоснулась к нему:

– Итарр!

Он снова повернулся к ней:

– Да?

– У меня неправильный мозг. Меня отвращает все, что я вижу. Я не могу справиться со страхами. И все же… то, что не совсем подчиняется мозгу, – моя кровь, мое тело, мой дух – все это тебя любит. Даже то, что спрятано под твоей маской.

Итарр с пристальным вниманием изучал ее бледное лицо:

– Как ты можешь меня любить, если ты меня ненавидишь?

– Я ненавижу тебя так же, как ненавижу весь мир.

Я люблю тебя так, как не люблю никого другого.

Итарр отвернулся:

– Мы с тобой – странная пара.

Смятение в котловане – хныкающее, подвывающее совокупление человеческой и бесовской плоти – внезапно затихло. На каменном возвышении появился высокий человек в черной конической шапке. Обратившись лицом к небу, он принялся протяжно выкрикивать заклинания, одновременно рисуя руками в воздухе замысловатые руны. По мере того как он гнусаво причитал на давно забытом языке, высоко над амфитеатром начинала формироваться гигантская колеблющаяся фигура – невероятно высокая, выше самых больших деревьев на горном хребте, выше самого неба.

Внутри фигуры смешивались и рассеивались зеленоватые туманные завихрения – постепенно она становилась все плотнее, и через некоторое время ее очертания стали различимыми: в воздушных потоках над миазмами шабаша колыхалось олицетворение женщины, прекрасной, серьезной и величественной.