Сказания Умирающей Земли: Волшебник Мазериан; Пройдоха Кугель

Тот, кто прочтет завещание, начертанное на скрижалях, получит доступ к наследию древних мудрецов и приобретет власть, которой я намеревался воспользоваться. А теперь уходите – я хочу умереть.

Гневно поглядывая друг на друга, жрецы удалились и собрали полчища своих последователей. Началась великая война.

Тело Рогола Домедонфорса не нашли – иные считают, что его скелет все еще лежит где-то в лабиринте городских подземелий. Скрижали спрятаны в соперничающих храмах. По ночам совершаются убийства, днем голодающие падают от истощения и умирают на улицах.

Многие бежали на континент – и теперь я следую за ними, попрощавшись с Ампридатвиром, последним прибежищем моей расы. Я построю себе бревенчатую хижину на склоне горы Лиу и проведу последние дни в долине Мель-Палузаса.

Принц Кандив свернул свиток и вложил его в ларец.

– Твоя задача, – сказал он Юлану, – заключается в том, чтобы найти Ампридатвир и раздобыть магические познания Рогола Домедонфорса.

– Все это было так давно… – задумчиво произнес Юлан Дор.

 – Прошли тысячи лет…

– Совершенно верно! – отозвался Кандив. – Тем не менее ни в одной из исторических хроник последующих эпох имя Рогола Домедонфорса не упоминается, в связи с чем у меня есть основания полагать, что его наследие остается погребенным в руинах древнего Ампридатвира.

Три недели Юлан Дор плыл под парусом по вялому океану. Ярко-кровавое Солнце вздувалось над горизонтом и карабкалось по небосклону; спокойствие вод нарушалось лишь рябью, возбужденной легким ветерком, и расходящимися кильватерными струями.

Затем начинался закат, когда светило бросало последний скорбный взгляд на пустынное море, сгущались лиловые сумерки и наступала ночь. В небе мерцали россыпи древних звезд, а завихрения за кормой приобретали призрачно-белый оттенок. По ночам Юлан с особой остротой ощущал свое одиночество в безбрежной тьме океана и настораживался каждый раз, когда ему казалось, что нечто всплывало над ровной поверхностью вод.

Три недели Юлан Дор плыл на северо-запад по Мелантинской Пучине и однажды утром заметил справа смутную тень побережья, а слева – очертания острова, почти терявшиеся в дымке.

Ближе, прямо по курсу, лениво покачивался нескладный баркас под квадратным парусом из тростниковых циновок.

Юлан повернул, чтобы подплыть бок о бок к баркасу, на борту которого ловили рыбу на блесну два человека в подпоясанных блузах из зеленого домотканого сукна.