Труллион: Аластор 2262

Что заставило, однако, молодых людей фанатично защищать заведомо пропащее дело? Зачем они оскверняли и загрязняли, разрушали и портили?

Глиннес пытался расспросить одного из задержанных, но тот притворился, что не понимает общепринятый диалект. Вскоре после этого катеру Глиннеса приказали покинуть планету.

Вернувшись на базу, Глиннес просматривал накопившуюся почту и нашел письмо Шайры, содержавшее трагическую весть. Джут Хульден охотился на мерлингов слишком часто – твари уготовили ему коварную западню.

Шайра не успел помочь отцу. Джута утащили под воду с северной оконечности острова.

Новость вызвала у Глиннеса какую-то бесчувственную оторопь. Он никак не мог поверить: в Низинах, на родном острове, где ничто никогда не менялось, все пошло кувырком?

Шайра стал сквайром Рэйбендерийским. Глиннес пытался вообразить происходящее. Наверное, уклад жизни остался прежним – Шайра не любил новшеств. «Скорее всего он женится и заведет детей», – думал Глиннес; рано или поздно этого следовало ожидать.

Кто выйдет замуж за тучнеющего, лысеющего Шайру с побагровевшими щеками и бугорчатым носом? Даже в молодости, когда он играл в хуссейд, Шайре не так уж часто удавалось заманить девушку в укромное местечко. Сам он считал себя грубовато-добродушным весельчаком и дамским любезником, но со стороны казался вульгарным, похотливым горлопаном.

Глиннес стал все чаще вспоминать детство – утреннюю дымку над водой, вечерние пирушки, звездочтения. Перед закрытыми глазами всплывали лица старых друзей, их причуды и проказы.

Лучше всего помнился лес на Рэйбендери – нависшие над ржавыми помандерами мены, серебристо-зеленые березы, темно-зеленые хвойные орехи. Глиннес хотел оказаться на покосившейся веранде и смотреть остановившимся взором на дрожащее сияние речной ряби, смягчающее контуры дальних берегов… Он понял, что его неудержимо тянет домой.

Через два месяца, отслужив полных десять лет, он подал в отставку и вернулся на Труллион.

Глава 4

Глиннес отправил письмо, предупреждавшее о приезде, но когда он сошел с трапа в Порт-Маэле, в префектуре Стравеньи, никто из родных его не встретил.

Ему это показалось странным.

Погрузив багаж на паром, он занял сиденье на верхней палубе, чтобы любоваться видами. Как беспечно и празднично смотрелись селяне в темно-пунцовых, синих и охряных параях! Полувоенная отпускная одежда – черная куртка и брюки цвета хаки, заткнутые под отвороты черных армейских башмаков – стесняла и смущала Глиннеса.