Вандалы пустоты

Дик тревожно перевел взгляд с телескопа на здания обсерватории, ютившиеся под стеной кратера на безжизненных просторах лунного ландшафта: «Они могли бы даже приземлиться за кратером, истребить нас всех и захватить обсерваторию».

Доктор Мердок рассмеялся: «Надо полагать, такое тоже возможно…»

В наушниках скафандров послышался новый голос: «Доктор Мердок! Мы заметили странный корабль. Возникает впечатление, что он вооружен и спускается прямо к обсерватории!»

V. Пиратская лихорадка

Движимые одним и тем же побуждением, доктор Мердок и Дик подняли головы к небу.

Сердце Дика билось часто и тяжело; он указал, протянув руку: «Смотри…» Доктор Мердок смотрел вверх; они молча наблюдали за странным кораблем. Меньше межпланетных пассажирских кораблей, корабль отличался совсем другими пропорциями. Причудливая широкая перекладина поперек тупого носа придавала ему вид неуклюжей, но опасной молот-рыбы.

Дик заметил, что отец вздрогнул, словно освободившись от минутного наваждения: «Если это действительно пиратский корабль, нам конец».

Он начал спускаться в кратер: «Мы не можем драться. У нас нет ничего опаснее разделочных ножей Дока Моула».

Дик поколебался несколько секунд – прищурившись, он рассматривал корпус незнакомого корабля. Корабль спускался на фоне Солнца, подробности трудно было различить. А затем корабль слегка повернул, и Дик заметил голубой символ. У него екнуло сердце. «Это ооновский корабль! – воскликнул он. – Я вижу их эмблему».

Доктор Мердок остановился, пригляделся к корпусу корабля: «Да, теперь я вижу».

Он проворчал: «Они должны были предупредить нас вместо того, чтобы пугать таким образом».

Корабль приземлился на черном стекле дна кратера. Люк распахнулся, на поверхность спрыгнули три человека в скафандрах.

Доктор Мердок направился им навстречу. Дик следовал за ним в нескольких шагах; ему пришло в голову, что кто угодно, пират или нет, мог нарисовать на корабле эмблему ООН. У идущего впереди астронавта было спокойное грубоватое лицо, он говорил спокойным грубоватым голосом, точно соответствовавшим характеру его физиономии.

Дик забыл о подозрениях. Никакой пират не стал бы разговаривать таким обыденным тоном – пираты по определению были людьми, любившими покрасоваться и склонными к театральным эффектам.

«Я – капитан Джозеф Франкетти. Хотел бы поговорить с доктором Мердоком».

«Это я, – отец Дика недовольно взглянул на корабль. – Вы могли бы нас предупредить.